Монгол
Шрифт:
Джамуху настолько растрогали эти богатые дары, что он лишился дара речи. Еси бурно радовалась каждому подарку, и Джамуха наблюдал за нею с грустной и понимающей улыбкой. Она приложила мех к лицу и нанизала все браслеты на руки, а потом посмотрела на мужа, ожидая от него восхищения. Но тот оставался грустным.
— Темуджин ничего не пожелал мне передать? — спросил он.
Передавать Джамухе Темуджин ничего не велел, но Кюрелен спокойно солгал:
— Обязательно. Он сказал, чтобы я тебе передал, как он доволен теми молодыми солдатами, что ты ему прислал.
Джамуха сразу оживился.
—
Кюрелен мог бы ему ответить честно, но понимал, что правда не понравится Джамухе.
— Они… Ну как бы это сказать… Очень стараются и вскоре станут хорошими солдатами. Темуджин был удивлен тем, что у них проявляются боевые качества.
Джамуха вздохнул.
— Я боялся этого.
— Ты должен помнить, Джамуха, что война в крови мужчины.
— Но не у нас. Здесь они счастливы! — страстно воскликнул Джамуха.
Кюрелен кивнул:
— Я тебе верю. Возможно, у тебя есть то, чего лишен Темуджин. Поэтому я пожаловал сюда, чтобы все увидеть собственными глазами.
Джамуха подозрительно взглянул на старика.
— Разве тебя не прислал сюда Темуджин, чтобы ты присмотрел за мной?
Ему сразу стало неудобно, но Кюрелен не обиделся.
— Нет, нет, я приехал по собственному желанию. — Он продолжал есть. — У Темуджина дела идут хорошо, и он почти достиг своей мечты об объединении племен. И я боюсь враждебности Тогрул-хана, этого старого хитрого хищника, который шепчет молитвы, как святоша. Но я не удивлюсь, если вскоре между ними разразится открытая война, хотя открыто действовать Тогрул-хан не любит. Скорее, нас ждет какое-нибудь предательство.
— У меня тоже все хорошо, — сказал Джамуха. — Ко мне присоединились многие соседние кланы. Это мирные и дружелюбные люди, и они довольны жизнью, которую ведут.
Снова Кюрелен кивнул. Теперь он мог разговаривать с Джамухой вполне правдиво.
— Темуджин был доволен, услышав эти новости. Ты проделал хорошую работу и можешь поделиться со мной своим секретом.
Старик и Джамуха ехали по улусу по направлению к реке, пастбищам и волнующимся плодородным полям. Кюрелен все вокруг внимательно разглядывал. Все люди были заняты делом. На закате стада возвращались с пастбищ. Женщины спешили навстречу скоту, а за ними бежали веселые дети. Кругом разводили костры, и до Кюрелена доносилось пение и смех молодежи. Он ощущал вокруг покой, довольство. Когда люди приветствовали Джамуху, их приветствия хану шли от всего сердца, без лести и страха. Джамуха спокойно и достойно принимал их приветствия, часто обращался к людям по имени.
На Кюрелена произвело впечатление отсутствие свирепых и неспокойных лиц и звуков, раздраженных хриплых голосов и громких угрожающих выкриков.
Он не видел, чтобы детей потчевали колотушками, а женщины исподлобья не сверкали недовольными взглядами в сторону мужчин. Даже собаки вели себя здесь по-другому, и в их лае нельзя было различить злобы.
Какой-то мужчина мимоходом погладил быка по шее, а женщина что-то ласково шептала на ухо молодой кобылке. Многие женщины собрались у костра и о чем-то весело перешептывались, а старухи не покрикивали на молоденьких девушек.
«Это совершенно другие люди, — решил Кюрелен. — Подобных им людей мне никогда не приходилось встречать».
Они
Джамуха переводил взгляд с шафрановой реки, на холмы, а потом на небо, и его лицо освещал золотой свет заката, и казалось, что он позабыл о присутствии Кюрелена, задумался о чем-то важном. Позади них темнело множество шатров и черных юрт, освещаемых красным пламенем костров.
Кюрелен упивался тишиной и покоем. Он взглянул на спутника и подумал, что перед ним новый Джамуха, умиротворенный и дышащий чувством собственного достоинства. Старик вдруг ощутил, как он одинок, его сердце пронзила грусть, и он почувствовал себя мелким и не очень хорошим человеком. Он даже ощутил себя рептилией, приползшей сюда из темного и свирепого мира, будто он тихонько пробрался на другую планету, плавающую в синих мирных небесах.
— В чем твой секрет, Джамуха? — тихо спросил старик.
Джамуха помолчал, а потом взглянул, улыбаясь, на Кюрелена — в его глазах отражалось сияние небес.
— Нет никакого секрета — мир, справедливость, милосердие и разум — это очень простые вещи. Здесь они — обычный образ жизни. У нас нет рабов, и все равны. Если человек работящий, смелый и добрый, к нему все относятся с уважением. Жадность тут считается преступлением и жестоко наказывается. Предательство, жестокость, желание сплетничать — все это дурные качества. Насилие — смертельный грех, и мы наказываем за это.
Никто у нас постоянно не работает, чтобы потом не остаться совсем без сил. Человек трудится, чтобы ухаживать за скотом и обрабатывать свою землю. Мы живем весело, и у нас бывают различные состязания по стрельбе из лука, метанию копья. Мы отличаем тех, кто выращивает лучших коней, овец или другой домашний скот. Все люди у нас умеют читать, и мы ценим хороших рассказчиков. Если человек в чем-то нуждается, его сосед должен ему помочь. Люди не делятся на высших и низших. Нет, мы ценим работоспособность, старание и желание помогать людям, и мы хорошо относимся друг к другу. Но мы не слабаки, у нас подрастает здоровое достойное поколение. Мы стараемся, как следует, всему научить детей. Кроме того, мы дороги друг другу.
Джамуха радостно улыбался.
— Я всегда подчеркиваю, насколько важна дружба между людьми и уважение к земле предков. Священники говорят, что у людей особая судьба, связанная с Богом и будущим. Что с нами будет — это тайна, но мы с ней тесно связаны. Мы — это прошлое, но мы и будущее… Жизнь подобна реке, текущей из вчера в сегодня и в будущие века, и мы плывем вместе с рекой жизни, и в ней отражаются холмы и небеса с находящимся на них солнцем, вечным и теплым. Наш народ ощущает на себе его тепло и таким образом приобщается к вечности. Мы живем своей жизнью, но нами управляет Бог, и мы связаны друг с другом и с нашей матерью-землей. Люди ощущают радость, бесконечную, как небеса. Когда люди умирают, то прощаются с остающимися на земле, говоря им: «До встречи!» И люди знают, что эта встреча состоится и им не стоит печалиться.