Monster
Шрифт:
Далее, порог бара, слишком опасливо для уже мертвецов, переступили Оливия и Лукас. Близнецы, наконец, обретшие друг друга вновь. Наверное, этим, Кай оказал им услугу, если на секунду забыть, что оба молодых человека, пали от его руки. Младшие члены семьи Паркеров, крепко держались за руки, будто боясь, что старший брат, каким-то непостижимым образом, сможет их вновь разлучить. А второй разлуки, ни Люк, ни Лив, уже не смогут пережить.
Последними, замыкающими шествие, были трое младших братьев, и младшая сестра, что пали от руки Кая, в слишком раннем детстве. Признаться, Малакай уже давно забыл их имена. Они были ещё совсем детьми, когда парень безжалостно с ними расправился, надеясь, тем самым, получить долгожданную свободу от семьи, и безграничную власть главы ковена близнецов. И сейчас, смотря в их родные, но, одновременно, до боли чужие глаза,
– Вся семья в сборе, – Кай дьявольски улыбнулся, оборачиваясь к собравшимся лицом. – Ну что ж, пора начинать?
***
Бонни тяжело вздохнула, прикрывая глаза. Была уже глубокая ночь, но мысли, поселившиеся в её голове, мешали ведьме уснуть. Она думала о том, что произошло сегодня днём между ней и Каем, что она чувствует по этому поводу? И как теперь жить с этой ношей дальше? Одно девушка знала точно: она никогда не признается Энзо, что поддалась собственной слабости, и позволила врагу, хоть и на короткое время – затуманить её разум.
Наверное, Бонни действительно что-то чувствовала к Паркеру. Нет, это не было любовью, ведь нельзя полюбить того, кто причинил тебе и твоим близким столько страданий. Кто причинил столько боли, множеству невинным людям. Кай уже давно перешёл черту. Слишком много жертв, было на его счету. Он лишал людей жизни так, будто эта самая жизнь – и вовсе ничего не стоила. Словно все они существовали только для того, чтобы еретик мог утолить свою жажду. Будто они сами не хотели жить, а Паркер только оказывал им услугу. И за это – нельзя простить. И уж тем более, такого – невозможно любить. Но если эта была не любовь, то что тогда? Скорее – это была безумная привязанность. Желание получать те эмоции, что дарит тебе определённый человек. Наконец, стремление дотянуться до чего-то того, что по праву, ты не имеешь позволения коснуться. Как запретный плод для Евы, только вот каждый помнит, чем закончилось эта истории, а Бонни, меньше всего, хотела это повторить. Хотя, кажется, сегодня утром, она уже совершила эту ошибку. Поддалась собственной слабости, и за это – непременно ждала расплата.
Губ девушки коснулась невесёлая усмешка. Она практически позволила себе влюбиться в социапата. Наверное, это было её самым большим провалом. Ведьма оказалась намного слабее, чем думала изначально, ведь сегодня – она с треском проиграла Малакаю. Снова. Как и каждый чёртов раз. Наверное, он действительно не лгал, когда говорил, что никогда не проигрывает, ведь и в этот раз, он вновь вышел из их маленькой игры – абсолютным победителем. Сломил непокорную, уничтожив последние остатки её самоуважения и гордости.
Беннет медленно перевела взгляд на мирно спящего рядом Энзо, и в тот же миг, её сердце болезненно сжалось. Он не заслуживал быть преданным и обманутым. Сент-Джон был достоин более лучшей жизни, чем теперь, она могла ему подарить. Ведьма, что менее суток назад, разделила свою постель, со вселенским злом. Та, что перешла черту, которую никогда не должна была переходить.
– Прости меня, – одними губами прошептала в тишину девушка, при этом, глотая горькие слёзы.
Бонни знала, что то, что произошло сегодня – больше никогда не повторится. Она поняла, преподанный ей урок, и осознала все свои ошибки, но вот только, стоило было ведьме закрыть глаза, как перед ними, вновь и вновь, вспыхивал образ Паркера. Дерзкий, с жестоким взглядом кристально голубых глаз, в которых, казалось, отражалась вся ненависть мира. И эта ледяная улыбка, напоминающая дикий оскал… она так сильно пугала, но, одновременно с этим, казалась до чёртиков неправильно сексуальной. А этот мягкий, завораживающий голос, проникающий буквально под кожу – он должен был принадлежать лучшему парню на свете, а не кровожадному монстру. Беннет медленно прикрыла глаза. Она всё ещё вздрагивала, вспоминая эти прикосновения ледяных пальцев, к её разгорячённой обнажённой коже. Такие болезненные, но, в тоже время, до чёртиков желанные. Всё это, просто сводило ведьму с ума, заставляя рой мурашек, то и дело пробегать по спине и плечам. Слишком неправильно, но и маняще одновременно. Теперь, девушка могла понять Кэролайн, и её слабость к гибриду, которую, Тайлер так и не смог простить вампирше. Но вот только, у Форбс и Клауса, всё закончилось, так и не успев начаться, и теперь, девушка счастлива в браке с добрым и хорошим Стефаном,
А что становится с чудовищами? Наверное, они продолжают совершать свои злые деяния, дожидаясь часа неизбежной расплаты. А после, когда карма, наконец, настигает их в самый неожиданный, но, в тоже время, до чёртиков ожидаемый момент, они просто медленно умирают, прибывая в абсолютном, давящем одиночестве. Чудовища знают – никто и никогда, не придёт, чтобы с ними попрощаться. Никто и никогда, не проявит к ним сострадания, как когда-то, не проявляли они сами.
Именно так заканчиваются все добрые сказки. Именно так, и происходит в реальной жизни. Добро всегда побеждает зло, по крайне мере, в это хотелось искренне верить, ведь иначе, придётся признать суровую реальность, что чудес на самом деле не бывает.
***
Кай замер прямо напротив своей семьи, медленно окидывая их всех презрительным взглядом. Как жаль, что уже мёртвых – нельзя убить вновь. Стоило признать, такая возможность, привела бы еретика в детский восторг. Ведь что может быть лучше, чем бесконечная месть? Что может быть прекрасней, чем раз за разом, наблюдать за тем, как мечутся в бешеной агонии те, кто в прошлом, причинил тебе столько страданий? Как же завораживающе смотреть на мучения тех, кто раньше, делал ужасные вещи, ещё даже не подозревая, что однажды, слабый и немощный мальчишка, станет могущественным ведьмаком, который, будет искать отмщения. Который, 10 мая 1994 года – его найдёт. И отыскав его в первый раз, он уже не найдёт в себе сил остановиться.
– Может, ты хочешь что-то сказать перед тем, как отправишься в свой новый, персональный ад? – Джошуа снисходительно взглянул на старшего сына.
Мужчина никогда его не боялся. Ни тогда, когда Малакай был ещё совсем ребёнком. Ни сейчас. Ведь, наверное, старший Паркер, всё ещё видел в этих кристально голубых глазах – испуганного мальчишку, получившего в свои руки силу, которую он не мог контролировать. Даже спустя столько лет, Кай всё ещё был его старшим, “бракованным” сыном, который, раз за разом, прятал свою слабость – под толщей ненависти. Ведь ненавидеть, всегда было проще, чем признать, что однажды, ты оказался неправ. Что однажды, ты был слишком не справедлив к тому, кто этого не заслуживал. И Джошуа… он понял это слишком поздно. Тогда, когда разъярённого монстра, уже ничего не могло остановить.
Еретик же лишь неоднозначно пожал плечами, вскидывая вверх руку, и кончиками пальцев, стирая с губ кровь, одной из своих жертв. Если семья думала, что сейчас настало время для раскаянья, то они всё ещё слишком плохо его знали. Паркер никогда не искал искупления – он искал только мести. И всегда её находил.
– Я не боюсь вас, и не боюсь тюремного мира, – Малакай растянул губы в широкой усмешке. – И я не сожалею, что однажды, заставил вас всех умереть.
Джо возвела глаза к потолку, а на её лице – проскользнула невесомая усмешка. До того момента, как собственный близнец, вогнал ей в спину нож, во время её же бракосочетания, женщина всё же успела увидеть то, каким на самом деле, может быть её брат. Да, пусть это было всего лишь влияние Люка, засевшего в голове Кая после слияния, но оно, в любом случае, смогло изменить Малакая. Смогло сделать его лучше, а значит, парень, всё-таки, имел, хоть и крошечный, но всё же самый настоящий шанс, изменить себя и свою натуру. Однако, он этого не захотел. Кай решил, что быть злым – намного легче. Ведь когда эмоции, такие необходимые, чтобы быть человеком, раздирают тебя изнутри, жизнь становится намного труднее. В эти моменты, ты так дико начинаешь бояться. Страшиться стать уязвимым, преданным, таким, какими всегда бывают жертвы. А Кай – он больше не хотел становиться слабым. Только не теперь, когда он, наконец, смог доказать абсолютно всем, что выродки – тоже могут стать победителями. Только вот, стоила ли эта игра свеч?
– Ты лжец, Кай, – раздражённо бросила Джо. – Самый ужасный в мире лжец! А всё потому, что твоя ложь – звучит словно самая настоящая правда. И для меня, практически невозможно найти тонкую грань разницы.
Парень перевёл на сестру тяжёлый взгляд. Его челюсть сжалась так сильно, что на лице выступили желваки. Говорят, что близнецы, сами того не желая, чувствуют друг друга на подсознательном уровне, и, возможно, совсем чуть-чуть – самую малость – это было правдой. И как бы им обоим не было противно это признавать, но они с Джозетт – единое целое, и этого, уже ничто и никогда не сможет исправить.