Монстр 34

Иниира

Зимка поставила ведро перед собой, а перед ведром – низкую табуретку. Затем склонилась вперёд так, чтобы руки упирались в табуретку, а грудь свисала над ведром. Над прилавком торчал только её задранный хвостик. Николай огляделся, соседние прилавки были уже пусты. Справа торговали овощами и они были раскуплены ещё до заката, а слева был торговец драгоценностями, но едва солнце зашло он куда-то быстро убежал со своим товаром. Мужчина посмотрел на прилавок напротив. Там стоял торговец тканями. Он убирал свой товар, а рядом в нетерпении стояла арахна. Этот факт почему-то снимал тревогу с Петрова. Присев на корточки, он размял кисти.

– В общем, это я в первый раз дою женщину… Я вообще первый раз кого-то дою. Так что ты подсказывай, чего делать. – Впервые

взгляд на женскую грудь заставлял смущаться прожжённого циника и бабника.

– Конечно подскажу. – Улыбнулась мечтательно голставра, предвкушая грядущее единение. – Прикоснись к ним ладонями. Какие у тебя горячие руки, это хорошо. Не люблю, когда титечки лапают холодными руками. Иногда так трудно самой себе ладошки разогреть. Как тебе? Они не сильно вспотели за день?

– Не очень. Упругие такие. – Николай немного помял сферы Зимки. Конечно они были немного липкими от пота и на удивление плотными. Скорее всего из-за скопившегося молока.

– Рядом с коробом ящичек стоит. Там есть тряпочка и горшок с водой. За день вода нагревается и я протираю своё вымя перед дойкой. Чтобы молочко без привкуса было.

Николай намёк понял и вскоре влажной тряпочкой из льняной ткани аккуратно протирал два «мячика» своей невесты. Однако потом осмелел и стал действовать немного грубее. Голставра охнула, но старалась говорить ровно.

– Уже хватит, а то дырку протрёшь. Погладь их, ладонями. О-о-о-о! Волшебно. – Голос сбился с ровного ритма, когда Николай выполнил все действия, о которых говорила Зимка. – А теперь сожми их. Сильнее, да, вот так. М-м-м-м…

– Что дальше? – Петров чувствовал, что эрекция у него на девушку определённо есть.

– Направь сосочек в ведро и сожми грудь как можно сильнее. – С придыханием ответила монстродева.

По потяжелевшей груди и затвердевшим соскам можно было понять, что девушка сильно возбудилась. Когда Николай последовал совету своей компаньонки, из её груди в ведро ударила белая струя, а голставра протяжно замычала, причём удовольствие в этом мычании было явственно слышно. Мужчина мысленно закрыл глаза, навряд ли этот звук остался неуслышанным. Справившись с первым приливом наслаждения, девушка продолжила давать советы по дойке.

– Теперь чуть ослабь хватку, двумя пальцами сожми сосочек у основания. А теперь потяни вниз. – Голос дрожал от вожделения и возбуждения.

Мужчина сделал, как сказала девушка, и в ведро снова ударила белая струя, уже не столь сильно, но явно в большем объёме.

– П-повтори это с другой сисей. А потом снова с этой. Я скажу, когда закончится.

Петров мысленно пытался уговорить себя, что всё это в порядке вещей, что тут можно, но было трудно принять эту реальность. От стресса, по идее, эрекция должна была пропасть, но почему-то тот факт, что их могут застукать, только разогревал желание мужчины. Через полчаса из грудей было выдавлены последние капли молока. Всего получилось почти два литра. Оба участника дойки тяжело дышали. Но голставра не спешила менять позу, с довольным видом глядя на любимого. Она даже покрутила задранной попкой.

– Коленька, чего вы тут стоите, как два дурачка? Давай уже, пора жениться.

Танкист перевёл дыхание и тут заметил, что за прилавком напротив творится кое-что покруче дойки. Причём арахна с мужчиной практически не таились. Но никто особенно на них и не глазел. Так что татарин выдохнул и быстро разделся. Воздух был ещё тёплым, хотя уже чувствовалась ночная прохлада. Пустыня быстро нагревается и так же быстро остывает. Бёдра с внутренней стороны у Зимки были мокрыми от выделений, её розовая пещера была буквально затоплена нектаром любви. Старшина колебался недолго, его боец уже рвался в бой. Немного смущало его, что он был потным после целого дня на базаре, но, в конце-концов, не грязный. Через секунду шомпол мужчины вошёл одним резким движением в лоно девушки. О чём забыл Николай, так это о том, что голставра ещё не познала мужчину и потому не сразу понял, что за сопротивление испытал вначале. А вот Зимка сразу ощутила,

что больше не будет прежней, и вскрикнула.

– Ох, прости. – Мужчина почти вышел, кляня себя за неосторожность.

– Нет, не уходи! – Мамоно подалась назад, не позволяя опустошить себя. – Всё нормально. Правда-правда. Просто я не ожидала, что это будет так. Прошу тебя, продолжай.

– Хорошо.

Николай начал двигаться, пытаясь найти отличия от ощущений в обычной женщине, например, той же Летерии и монстрицы на примере отдельно взятой голставры. Но пока не ощущал разницы. Разве что голставра плотнее прихватывала его перчик и это мужчине нравилось. Сперва движения были неспешными и плавными. Но Николай постепенно ускорялся, делая всё более резкие и быстрые рывки. Зимка стонала и мычала от удовольствия не скрываясь. Даже Летерия просила Николая быть не столь резким, а ускорение брала невысокое, поскольку быстро выдыхалась. Зимка же стонала: «Ещё, да! Быстрее! Му-у-у!» Она активно подмахивала бёдрами, при чём ниразу не сбилась с ритма. Когда мужчина стал шлёпать девушку по ягодицам, та не только не возмущалась а просила шлёпнуть её посильнее. Мужчина начал понимать, что голставра действительно ему подходит. Он чуть склонился вперёд и сделал то, что ещё ни с одной женщиной не делал, но давно хотел, только вот женщины были против. Он сжал сосочки и с силой начал их крутить. В ответ на это Зимка ответила несколькими каплями молока и очередным протяжным стоном. В её глазах плясали наслаждение и страсть. Почувствовав наступление финала, Николай ухватил девушку за хвост и с силой потянул на себя, в три резких удара доводя себя до извержения. Никаких слёз, никаких укоров он так и не услышал со стороны монстродевы, только стоны наслаждения. Извергнув семя, мужчина не вышел сразу, он снова нагнулся вперёд и потянул девушку за рог, чтобы та повернула голову, и посмотрела на него. Поцелуй завершил свадебную церемонию. Наконец Петров освободил лоно Зимки и подошёл спереди. Внезапно голставра упала на колени и просящим взглядом уставилась на клинок мужчины, испачканный семенем и соками.

– Что такое? – Не понял танкист.

– А можно лизнуть?

– Пф. Да хоть обсоси. И вообще, если захочешь снова его почистить после сношения, то даже не спрашивай. – Усмехнулся Николай, смотря, как его новоявленная жёнушка обеспечивает ему интимную гигиену. Однако несколько вопросов мужчину всё-таки мучили. – Слушай, Зимка, а тебе не больно было? Я же вошёл довольно резко, потом шлёпал тебя, соски выкручивал, а под конец за хвост дёрнул. Не могу понять, почему я это сделал, но наверное я должен извиниться.

– Совсем нет, хозяин. – Широко улыбнулась девушка. – Ты теперь мой хозяин и мой муж. И мне приятны твои ласки, но и та боль, что была, почему-то тоже была приятной. Знаешь, я внутри себя чувствую такие перемены.

– Зимка, я хочу тебя кое о чём попросить. Не называй меня хозяином. Мне не корова нужна, а любящая жена. Понимаешь?

– Хорошо, милый. Будет всё так, как ты захочешь. – Девушка поднялась и стала одеваться. – Если, конечно, не забудешь почаще со мной миловаться. Или, как ты выразился, сношаться. Это слово мне кажется более грязным и мне это тоже нравится. А ещё мне всегда нравилось, что ты мои сисечки называл выменем.

– Иные девушки бы обиделись на такое. – Хмыкнул Николай и снова посмотрел на прилавок напротив. Там всё только набирало обороты.

– А мне это очень нравится.- Ответила Зимка. – Знаешь, я всегда была не такой как все. Странной чудачкой среди обычных сверстников. Чего стоило моё желание иметь огромную грудь, даже зная, что превращусь в монстра. Там, где я родилась, этого все боялись как огня. Я когда стала голставрой, сперва хотела сбежать к словичам. Слышала, там нет такой нетерпимости к монстрам и пропаганда Ордена во много раз слабее. Но дело было осенью, а зимой у вас на Родине холодно. Вот я и пошла на юг. По дороге работала, приторговывала. А там и до Кривого Ворона добралась. – Монстродева закончила со сборами и уже повесила короб на плечи. – Коля, тебе скоро на дежурство?