Монстр
Шрифт:
— Лишних шесть минут? Гм… вы можете пояснить? Бригадир повернул голову, чтобы посмотреть и указать рукой на бульдозер, который с рёвом проезжал мимо, грохоча и визжа гусеницами.
— Каждый день мы отмечаем часы…
Рид резко повернулся, чтобы проорать в лицо бригадиру:
— Вы отслеживаете время работы на бульдозере? Бригадир посмотрел на него, как на последнего тупицу.
— Ну да, я же сказал. Выключили счётчик времени, когда ушли в пятницу вечером, а когда вернулись в понедельник утром, Ал валялся тут, раздавленный в лепёшку, а бульдозер показывал
— И как вы это объясняете? Бригадир потряс головой.
— Никак. Разве только, если бы я хотел свернуть штабель брёвен, мне бы понадобился бульдозер.
— Вы хотите сказать, что кто-то намеренно свалил на него брёвна?
— Не знаю. Никто из нас не знает.
— Ладно, если бы кто-нибудь попытался сделать такое, как он заставил бы его оставаться на месте?
Бригадир удивлённо вскинул брови.
— Так значит теперь делом заинтересовалась полиция, я правильно понимаю? — Он знаком велел Риду следовать за ним и двинулся к дороге, где стояли машины лесорубов.
Рид пошёл рядом, радуясь возможности убраться подальше от шумного места. Подойдя к своему старенькому пикапу, бригадир запустил руку в открытое окно и вытащил оттуда искорёженный металлический предмет.
Смятый термос со знакомыми отметинами зубов.
— Нашёл это у пня рядом с грузовиком, недалеко от места, где валялась каска Аллена. Аллен имел обыкновение приезжать сюда в воскресенье вечером и сидеть подле своего пикапа, потягивая кофе, планируя работу на неделю. И он всегда надевал каску. Что бы это ни было, это случилось там. Он и близко не подходил к штабелю.
Голос Синг звенел от волнения.
— Мы искали закономерность в поведении животного, но мы не ожидали такого!
Кэп слушал по мобильнику, сидя за компьютером в университетской библиотеке. С этого места в библиотечном интернет-центре он видел почти весь главный этаж; если он сутулился, монитор заслонял его лицо.
— Зачем этому типу заваливать тело брёвнами, но оставлять термос на участке?
— Он его не видел. Термос валялся за пнём.
— А что насчёт отпечатков в бульдозере?
— Уничтожены. На бульдозере после происшествия два дня работали.
— Мне кажется, тебе нужно быть осторожнее.
— Тебе нужно быть осторожнее. Он криво улыбнулся.
— Послушай, я нахожусь в высшем учебном заведении, среди элиты научного мира. Чего тут бояться?
— Это не смешно.
— Это язвительно и саркастично. Синг хихикнула.
— Мы оба будем осторожны, ладно?
— Непременно.
Кэп попрощался и сложил свой сотовый, слегка нервничая. Он осторожно повернул голову и произвёл визуальное опознание человека, работавшего — или притаившегося — за другим компьютером, а потом посмотрел на поток посетителей внизу. Ровным счётом ничего необычного, а он проработал в университете достаточно долго, чтобы научиться замечать необычное с первого взгляда.
Университетская библиотека являлась современным неистощимым кладезем знаний: шесть этажей, мили стеллажей и миллионы томов. Она была любимым местом, вторым домом студентов-старшекурсников и докторантов,
Кэп расслабился и улыбнулся. «Ладно, — подумал он, — я проявил осторожность».
Он снова направил внимание на монитор, пытаясь разобраться, найти смысл в «не позволяющих сделать окончательный вывод» результатах анализа, взятых Ником в лаборатории Джуди, как сокращённо называли в университете лабораторию расшифровки ДНК, которой руководила Джудит Ферфакс. Файлы на принесённом Ником диске содержали многочисленные ряды одних и тех же букв — А, С, Т и G — в мириадах комбинаций, которые все представляли специфические цепочки нуклеотидов ДНК, представленной в образцах шерсти, экскрементов и слюны. Там имелись ссылки и указатели, призванные сообщить, у какого животного взяты образцы, если специфические последовательности нуклеотидов совпадут с ДНК известного животного.
К счастью, процесс расшифровки ДНК сейчас усовершенствовался настолько, что с использованием интернет-ресурсов вроде Генетического банка и вычислительной мощности высокоскоростного компьютера Кэп мог получить доступ к огромным архивам известных структур ДНК, провести сравнительный анализ и найти соответствие.
По крайней мере, именно так Кэп предполагал достичь цели. Пока он обнаружил множество соответствий, но также и много путаницы. Любой человек, включая ребят из лаборатории Джуди, сделал бы вывод о неопределённости данных: вероятно, образцы Кэпа загрязнены.
Загрязнённость являлась классическим «фактором неудачи», когда речь шла об анализе ДНК. Хотя процесс анализа теперь был автоматизирован до предела и исключал большинство обычных ошибок, загрязнение оставалось единственным маленьким вредным и злым гномом, постоянно выжидающим случая запутать и испортить дело. Ходило множество историй о случаях неправильной идентификации, вызванной внедрением чужой ДНК в оригинальную. Однажды было установлено стопроцентное совпадение ДНК трицераптоса с ДНК индюка, но исследователи не смогли сказать, действительно ли динозавр идентичен индюку или же просто кто-то, съев сандвич с индейкой во время проведения анализа, загрязнил образец.
Почти для всех образцы Кэпа свидетельствовали бы о факте загрязнения, о наличии в известной ДНК некой чужеродной, каким-то образом к ней примешавшейся.
Почти для всех это означало бы конец дела.
Для Кэпа на этом дело не кончилось. Конечно, он хотел бы остановиться на достигнутом. Так было бы гораздо проще, чем искать другое возможное объяснение и думать о том, что это может значить.
Кэп откинулся на спинку кресла, сцепив руки на животе, и уставился на монитор. Что дальше?