Монстр
Шрифт:
Из-под обломков стола торчали ноги в кроссовках. Одни ноги, без туловища. На правом «Адидасе» налип рыбий плавник.
Когда меня перестало рвать, я с трудом разогнулся и побрел в прихожую, к телефону. Телефон, к счастью, уцелел. Я переступил через кого-то с огромной рваной раной на спине и взял трубку. И только тут обратил внимание, что повязка по-прежнему аккуратно закрывает предплечье левой руки. Может, я ее действительно не снимал?..
Молоденькому сержанту сразу стало плохо, и пожилой врач из приехавшей с ними «скорой помощи» минут семь приводил его в чувство. Пока
Мне сунули протокол, подписку о невыезде, я подписал, не глядя, и потащился домой.
В голове гвоздем засела идиотская фраза из протокола. «В квартире имели место пять трупов в состоянии расчленения». Пять трупов. В состоянии.
Так нас же было семеро! Это я точно помню! Стаса я опознал сразу, потом Дуремара с Сашкой, Зеленого… И чьи-то ноги. Коля был в турецком свитере, зеленоватый такой, с полосками, варенки на нем кооперативные, туфли, саламандровские, кажется… А ноги-то были в кроссовках! Значит, это Славка. А Николай, выходит, исчез… Куда?
Придя домой, я сразу схватил телефонную трубку.
— Алло, Коля, это ты?
— Я.
— Это Сергей.
— Ну?
Да что он, в самом деле, ваньку валяет!..
— Ты знаешь, что на хате произошло?!
— А что?
— Ты только держись за что-нибудь… Всю компанию в куски порвали. Имеют место пять трупов в состоянии расчленения. Милиция приехала, «скорая»…
— Кончай трепаться.
— Да не вру я! И трезвый. Ты-то куда исчез?
— «Скорую» тебе вызывать побежал. Ты ведь как руку размотал, так посинел сразу и грохнулся; непонятно с чего. А тут телефон на блокираторе. Ну, я и побежал с автомата звонить. Дозвонился, возвращаюсь — а там менты у подъезда, врачи суетятся… Ну, думаю, это ты Стаса порезал. Или он тебя. И ушел. От греха подальше. А что там хоть случилось-то?
— Да не знаю я! Очнулся — а они… уже… Слушай, ты б в милицию сходил, а?
— А что я? Я еще меньше тебя знаю… И потом у меня аспирантура — сам понимаешь. Зачем мне это надо?
— Ладно, я про тебя говорить не стану.
— И не говори. Пока.
И он повесил трубку.
Неделя прошла, как в тумане. Я рассчитывал калькуляции, бегал с бумагами, составлял и корректировал сметы, а перед глазами у меня все время стояла залитая пивом и кровью комната — и изуродованные тела на полу. Ночью эти трупы оживали и звали меня за собой. Я кричал, и возмущенные соседи начинали стучать в стенку. Еще один вызов в милицию, для уточнения показаний, ничего не изменил.
Приходя домой, я бросался на диван, включал видео и застывал, тупо уставившись в экран. Но там снова стреляли, резали, лилась кровь — и я выключал аппаратуру. После того, что было на самом деле, я не мог смотреть боевики.
А в субботу
Как только приехали, Володя сунул кассету в свою видуху. На экран толпой полезли вампиры, вурдалаки и прочая нечисть.
— Спасибо, Серега, — Володя, не отрываясь от экрана, протянул мне руку. — Я за этим фильмом уже третий месяц гоняюсь.
— Не за что. Ты названивай чаще, может, еще что объявится…
— Обязательно, — оторвать его от экрана было уже невозможно, и я прошел в соседнюю комнату.
— О, Серый, привет! — ко мне со всех сторон потянулись руки. Я прошел через строй и в награду получил бокал шампанского.
— За именинника!.. — шампанское было отличным. Я закусил шоколадной конфетой из коробки и принялся за холодные закуски.
— А где наш именинник?
— Я ему новую кассету подарил — так он ее тут же смотреть уселся.
— Ладно, хозяин — барин… А мы пока за него еще выпьем.
Выпили еще шампанского. Потом кто-то сбегал и достал из холодильника водку. Выпили. Повторили. И включили музыку. «Совдеп» здесь был не в моде, и из новеньких колонок фирмы «Перлос» застучал приторно пульсирующий ритм «диско».
Кто-то танцевал, кто-то продолжал пить. Напиваться я не собирался, поэтому пробрался к двери и присоединился к танцующим.
За дверью двое выясняли свои темные дела.
— Я же сказал, что беру, — я узнал голос Коли. Ну конечно, без него ни один день рожденья не обходится…
— Мало ли, что ты сказал. Пока ты там телился, их уже забрали.
— Слушай, Влад, кончай! Я из-за тебя на двадцать кусков влетел.
Оба были изрядно поддатые, и разговаривали на повышенных тонах.
— А что мне твои двадцать кусков?! Сам виноват.
— Ладно, Влад, отдай их мне за сорок — и разойдемся.
— Ага, раскатал губы… Я их уже за шестьдесят сдал.
— Ну, Владя, ты об этом еще пожалеешь. Пеняй на себя…
— Да пошел ты!.. Не из пугливых.
— Тем хуже для тебя.
Дверь открылась, и Николай с силой захлопнул ее за собой. Он бросил быстрый взгляд в мою сторону, поспешно отвел глаза, чертыхнулся, пробираясь между танцующими, и вышел через противоположную дверь.
Ну вот, опять чего-то не поделили.
Через минуту в комнате появился Влад и протолкался ко мне.
— Слушай, Серега, дело есть. Пошли, воздухом подышим.
Ну конечно, опять будет просить что-нибудь достать. Для Влада любое сборище — лишний повод провернуть очередное дело.
Мы вышли на лужайку перед дачей. Солнце еще не зашло за горизонт, и огромным диском висело над подернутыми дымкой горами, играя бликами на вымытых стеклах, черепичной крыше, ветках старых кленов. За небольшим холмом начинался лес, темневший сумрачными провалами теней. Влад достал пачку «Мальборо», угостил меня. Закурили.