Монстр
Шрифт:
Только тогда он заметил, что Антуан пришел не один. Все это время с ними в комнате под мороком был третий человек — боевой маг. Антуан знал, как он отреагирует и подготовился заранее. Потому был так спокоен и даже немножечко надменен.
— Что ж, так я и знал, — хмыкнул Антуан, и только теперь Маркусу почудилась в его голосе горечь. — Ты искусно притворялся, но монстра в себе не спрячешь, как ни старайся.
— Тогда что же вы медлите и от меня никак не избавитесь? — голос снова был больше похож на звериное рычание. Даже понимая всю тщетность попыток, Маркус все равно пытался пошевелиться, сбросить с
— У нас пока еще есть надежда. По крайней мере, она была до этого дня.
Он повернулся и направился к двери. Снова тихо клацнул замок. Молчаливый маг ушел следом за Антуаном. Лишь когда замок клацнул еще раз, запирая дверь, к Маркусу вернулась подвижность. Он оторвался от стены и в первый момент потерял равновесие от неожиданности освобождения. Пришлось схватиться рукой за ту же стену, чтобы устоять.
Грудь разрывало. То ли от гнева, то ли от боли. Глаза жгло и заволакивало кровавой пеленой. Нечто подобное однажды уже случалось с ним. Там, в особняке Рантор, когда он наконец смог добраться до нее. Только сейчас он не мог направить гнев на того, кто его вызвал. На того, кто лишил права на жизнь его ребенка. И кому он не смог помешать.
Маркус закричал и ударил кулаком стену. Стена, конечно, оказалась прочней. Хрустнули пальцы, на гладкой светлой поверхности остались следы крови. Боль обожгла руку, но не продлилась долго: все зажило в считанные секунды. Секундное облегчение тут же прошло и забылось, внутри продолжала клокотать ярость. Следующим стал стул: Маркус схватил его и швырнул в книжный шкаф. Следом повалил сам шкаф. За ним на пол полетел аквариум вместе с мелкими рыбками. Одну из них Маркус затоптал каблуком туфли, практически размазав по полу.
Монстр бушевал внутри, и, повинуясь его воле, Маркус громил то, что почти месяц служило ему домом. Глазки скрытых камер равнодушно наблюдали за этим, записывая каждое его движение.
Глава 16
Я хотела навестить Маркуса сразу после его срыва, но мне, конечно, не позволили. В тот день к нему заходил только обслуживающий персонал и только под усиленной охраной. Они убрали последствия его вспышки и принесли еду, но Маркус не обратил на них никакого внимания. Его даже не было в зоне видимости камер. Мы оставили зону спальни и ванную комнату без наблюдения, считая, что у него должна оставаться какая-то приватность.
Антуан был против того, чтобы я шла к Маркусу и на следующий день. Мы понимали, что это может быть опасно. Даже если он не кинется на меня, его язык умел жалить больнее всего. Но я все равно настояла. В глубине души мне даже хотелось его гнева, мне казалось, что я его заслужила за то, что допустила.
Он продолжал прятаться от камер на кровати. Лежал в одежде поверх покрывала и безучастно смотрел в потолок. Я подозревала, что он провел так всю ночь.
— Как ты? — осторожно спросила я, опуская бесполезное приветствие, и непроизвольно скрестила руки на груди, словно заранее пытаясь защититься от его словесной жестокости.
— Честное слово, я не сойду с ума, если вы хотя бы на пару дней оставите меня в покое, — проворчал он. — Скорее наоборот.
— Мне очень жаль, что так вышло с вашим ребенком.
— О, тебе жаль? Мне, очевидно, должно сразу полегчать
— Хочешь, чтобы я ушла?
— Хочу, чтобы ты вообще не приходила.
— Ты знаешь, она ведь сама согласилась с тем, что так будет лучше, — зачем-то сказала я. — Лина. Не сразу, но она согласилась с тем, что так безопаснее.
Это было некоторым преувеличением. Когда я впервые озвучила Лине необходимость прервать беременность, она сначала расплакалась, умоляя придумать другой способ. Потом сказала, что предпочтет рискнуть и погибнуть. Потом взбесилась, когда я сказала, что такой вариант никто не допустит. Охрана едва успела вытащить меня оттуда.
Сутки спустя, когда меня снова пустили к ней, Лина была уже спокойна. Слишком спокойна, это даже немного пугало. Она не смотрела на меня, так и простояла весь наш короткий разговор лицом к окну, даже когда я подошла к ней.
— Делайте, что нужно, — бесцветным голосом сказала она. — Только потом или освободите меня, или усыпите. Я не хочу никого из вас видеть.
— И меня тоже?
— Тебя особенно.
Я знала, что так будет, но не думала, что мне будет так тяжело это услышать. Мне казалось, что такое решение освободит меня, но стало только хуже. Я попыталась поговорить с Антуаном, объяснить, что это не выход, но он только сокрушенно покачал головой.
— Все уже решено, Нелл. Она согласилась, руководство согласно. И ты сама знаешь, что для тебя тоже так будет лучше.
Я уже сомневалась, но протестовать больше не стала. Если Лина смирилась с потерей ребенка, то зачем ее лишний раз баламутить?
С тех пор я ее больше не видела. По крайней мере, в сознании. Мне разрешили навестить Лину, пока она отходила от наркоза после операции по трансплантации, но она спала. Антуан обещал, что как только она продемонстрирует желание поговорить со мной, он мне об этом скажет.
— А до тех пор не надо ее провоцировать. Ей и так нелегко.
Я согласилась и с этим. Еще и потому, что чувствовала себя виноватой. Я не была уверена, что выдержу ее обвиняющий взгляд. Ведь в каком-то смысле я предала Лину. Она мне доверилась, а я позволила им сделать это с ней. То, что я стала ее донором и теперь она обрела вожделенную свободу, едва ли могло компенсировать причиненный вред.
Маркус сел на кровати, я видела, как он подавил тяжелый вздох. Потом посмотрел на меня. Я ожидала увидеть в его взгляде с трудом сдерживаемую злость или ненависть, но он был просто серьезен и мрачен.
— Лину создали из той тебя, что проработала в Корпусе Либертад совсем недолго, — напомнил он то, что я и так знала. Его голос при этом звучал как эхо из прошлого. В той же спокойной манере его прототип когда-то объяснял мне, как устроена работа в Корпусе. — Поэтому она так верила в то, что ей здесь помогут. Но Маркус Фрост проработал в Корпусе дольше. А до того служил в армии Федерации. И благодаря ему я знаю, как здесь делаются дела. Так что не ври мне, что у нее был выбор. И не оправдывайся этим. Если тебе удалось создать иллюзию этого выбора и дать ей поверить, что это ее решение, то это, конечно, лучше, чем открытое принуждение, но не надо мне врать.