Монстр
Шрифт:
— Думаешь, генетика плода могла влиять на Лину? — недоверчиво уточнила я. — Он перестраивал ее под себя?
— Если бы речь шла только о генетике, я могла бы делать выводы, — возразила Маль и в упор посмотрела на Фрая. — Но тут замешана магия, а в магии слишком многое зависит от внутренних стремлений.
Фрай только закатил глаза. Он сидел, развалившись в кресле и слегка покачиваясь в нем, крутил в руках карандаш и всем своим видом показывал, как ему скучно.
— Значит, Маркус не будет становиться менее человечным, чем он сейчас? — спросил Берт.
— Я не знаю, — подчеркнула Маль. — С большой долей вероятности он останется таким, какой он есть,
— Но не можем же мы держать его в этом подвале целый год, — осторожно возразила я. — Это бесчеловечно.
— Так ведь и он не совсем человек, так? — напомнил Антуан.
Маль тяжело вздохнула и кивнула.
— Я вам вот что скажу. Мы с Маркусом Фростом не были так уж близки, пока тот был жив. Во всяком случае, я не относилась к нему так, как Нелл. Или Берт, — поспешно добавила она, поймав мой недовольный взгляд. — Или ты, — она посмотрела на Антуана. — Но хотя я и каори, его я всегда уважала, мне нравилось с ним работать. Его гибель не стала для меня жизненной трагедией, но я бы очень хотела сказать сейчас, что тот, кого мы изучаем, его точная копия. К сожалению, это не так. Он гибрид, химера — называйте, как хотите. Но мне сложно сказать, как именно это влияет на него. Физиологически он Маркус Фросто только наполовину, но я не знаю, насколько процентов он Маркус Фрост в психическом и эмоциональном плане.
— Слушайте, ребят, а вам не наплевать? — наконец подал голос Фрай, разочарованно качая головой и переводя взгляд с одного из нас на другого. — Прежний Маркус Фрост погиб. Это трагедия, это очень печально, но прошло уже два года. Мы его похоронили, оплакали, смирились. Теперь есть другой Маркус Фрост, чем-то очень похожий на предыдущего. Да, он другой. Но разве это повод уничтожать разумное существо? Только за то, что он не точная копия другого? Да, он не человек. Как и я, — он демонстративно ткнул в себя пальцем. — Как и оборотни, обитающие за Свободными землями Темных. Они не похожи на безмозглых кровожадных хамелеонов, которые водятся у нас. У них там целые государства, кланы по принципу тотемного животного, они живут и никого не трогают. Здесь у нас оборотень, лишенный возможности оборачиваться. По факту человек с некоторыми дополнительными плюшками вроде силы, быстроты реакций и способности к регенерации. Вдобавок у него куча полезных знаний и опыт, унаследованные от вашего распрекрасного оригинального Фроста.
Выпалив это, он замолчал, выдохнул, выразительно посмотрел на меня и перевел взгляд на Антуана.
— Поэтому я повторю свой вопрос: а вам не наплевать? Да, создание подобных существ лежит за гранью допустимого, но он уже есть. Пусть живет. Он же никому ничего не сделал плохого.
— Скажи это Рантор, — хмыкнул Антуан мрачно.
— Мне кажется, мы все тут сошлись во мнении, что Рантор была злобной чудовищной сукой, — не растерялся Фрай. — Поскольку проводила эксперименты, противоречащие нормам общественной морали, нравственности, законам Дарконской Федерации, а также всех существующих в нашем мире религий.
— Где гарантия, что он не убьет кого-нибудь еще? — вздохнул Берт. — Он агрессивен. И он определенно становится беспокойнее. Наблюдение мы сняли, — он выразительно посмотрел на меня, — но обслуживающий персонал постоянно сообщает о разбитых вдребезги вещах.
— Берт, ты меня извини, но вы заперли его на тридцати квадратных метрах. Он не знает, что с ним будет дальше. Вы сообщили ему о том, что его ребенок, которого он со всей очевидностью пытался спасти, погиб. Вы даже почти перестали его навещать, — Фрай перевел дыхание, чем сразу воспользовался Берт:
— Это было его собственное желание, — напомнил он.
—
— С этим я согласна, — внезапно вставила Маль. — Мы провели немало собеседований и наблюдали его в разных ситуациях. Было видно, что в процессе некоторых разговоров он пытался давать ответы, исходя из предполагаемых наших ожиданий. Это нормально для человека: стремиться показать себя с лучшей стороны. И в то же время это доказывает, что границы человеческой этики и морали он тоже прекрасно видит.
— Он бросился на меня, — напомнил Антуан. — И если бы не охрана, убил бы. Даже глазом не моргнув.
— Опять же, нормальная человеческая реакция, — Маль усмехнулась. — Вы сами знаете, что ваш разговор был провокацией. Если бы он остался спокоен, то я бы, пожалуй, заподозрила в нем опасного для общества психопата. Неужели ты сам в аналогичной ситуации отреагировал бы иначе?
— Да, пожалуй, — кивнул Антуан. — Это может быть нормальной человеческой реакцией. А может не быть.
— Он с самого начала вел себя довольно агрессивно и жестоко, — заметил Берт. — Не как настоящий Маркус.
Маль странно хмыкнула, нервно постучав кончиком карандаша по столу. Я удивленно посмотрела на нее. Было видно, что она с трудом сдерживает рвущийся наружу сарказм.
— Я могу предположить, что все мы не так хорошо знали настоящего Маркуса Фроста, как некоторым из нас хотелось бы.
— Почему ты так говоришь? — спросила я, внимательно наблюдая за выражением ее лица. Ее губы кривились, изображая презрение. И я этого не понимала.
— Потому что он служил в армии Федерации, — пояснила она, в упор посмотрев на меня. — А присоединяя земли каори, ваша армия творила такие зверства, на фоне которых убийство Рантор — это просто цветочки. Я знаю, что он служил в моих родных краях. И хотя я давно потеряла с ними связь, я еще сама помню некоторые вещи, потому что была не такой уж и маленькой тогда. Как минимум, я помню, как я потеряла родных родителей…
— Маль, к чему ты клонишь? — перебил Антуан.
— К тому, что монстр мог поселиться в Маркусе Фросте задолго до того, как его превратили в химеру. Да, мы знали его другим. Но его двойник через многое прошел. Мы не знаем, каким был бы сейчас Маркус, какие изменения претерпела бы его личность, его психика, пройди он через это. Возможно, все эти события просто вытащили наружу то, кем он был раньше. Я не утверждаю, что жестокая природа хамелеона никак не влияет на его человеческую личность, — пояснила она свою позицию. — Я лишь говорю, что мы не можем быть уверены, до какой степени она на него влияет. Делает ли она его по-настоящему опасным.
— Давайте не будем забывать о том, что он спас мне жизнь, — вклинилась я. — Пусть он ничем не рисковал, потому что неуязвим, но вместо того, чтобы сбежать в суматохе, он остался и защитил меня. Это определенно говорит в его пользу.
— Хорошо, оставим пока этот вопрос, — решил Антуан. — Мы можем подавить хамелеона, как в случае с Линой? Или нужна трансплантация именно от прототипа?
— Не обязательно, — Маль покачала головой. — Я думаю, могло бы получиться с близким родственником. К сожалению, родители Маркуса умерли. У него есть сводный брат и сводная сестра от первых браков его родителей, но из-за других родителей они получаются недостаточно близкими родственниками. Детей у Маркуса не было, так что… — она бессильно развела руками.