Монстр

Летняя Лена

— Вариантов нет, — закончил за нее Антуан с едва заметным кивком. — Значит, мы должны принять решение, исходя из того, что выпустим на свободу химеру, наполовину хамелеона, не имея возможности его изменить.

— Я не думаю, что в этом есть проблема, — пожал плечами Фрай. — Дайте ему шанс.

— А если он все же снова кого-нибудь убьет? — Антуан хмуро посмотрел на мага. — Ты готов взять на себя ответственность за последствия?

Фрай выпрямился в кресле, подался немного вперед. Его лицо стало непривычно серьезным, как и голос, когда он заговорил:

— Знаете, Антуан, я уверен,

что каждый сидящий в этой комнате способен при определенных обстоятельствах совершить убийство. Но если вы спросите меня, стоит ли из-за этого всех нас посадить в тюрьму или ликвидировать, я скажу: нет. И если кто-то из вас потом все-таки кого-нибудь убьет, я не буду считать себя виноватым в этом. Закон Федерации предполагает наказание только для тех, кто уже совершил преступление. Убийство Рантор вполне можно списать на самозащиту, я отказываюсь считать это преступлением. И пока он не совершит другое, нет смысла его наказывать. Хотите, чтобы он вел себя как человек? Так начните относиться к нему, как к человеку. И посмотрите, что из этого выйдет.

В переговорной повисла тишина. Мы все смотрели на Антуана, а он смотрел прямо перед собой. Я старалась сохранять внешнее спокойствие, хотя сердце колотилось как безумное. Я сама не знала, какое решение жду. Часть меня хотела, чтобы Маркус обрел свободу и шанс на нормальную жизнь, а другая часть до дрожи боялась этого.

— Что ж, — наконец изрек Антуан, — в одном я с вами согласен: держать его в подвале мы больше не можем. Но и просто отпустить его на все четыре стороны я тоже не могу.

Глава 19

Маркус беспокойно мерил шагами свою небольшую гостиную. Он чувствовал, что начинает сходить с ума. Нет, не от недостатка общения, а от этих стен, отсутствия солнечного света, свежего воздуха и возможности свободно передвигаться. Он сходил с ума от однообразия. Он вырвался из лаборатории Рантор всего на пару дней, но этого оказалось достаточно, чтобы попасть в психологическую зависимость от свободы. Убеждение Рантор, которая смогла внушить ему, что его место — лаборатория, больше не действовало. Он понимал, что шансов выбраться отсюда живым у него почти нет, но если раньше смерть пугала его, то сейчас он хотел хоть какого-то решения. И неважно какого.

Когда открылась дверь и в его камеру вошел Антуан, Маркус заставил себя остановиться и хотя бы изобразить спокойствие. Он засунул руки в карманы брюк и хмуро посмотрел на гостя.

— Сегодня не твоя очередь.

— Я знаю. Но я сегодня здесь не для того, чтобы развлекать тебя беседой.

— А для чего же?

— Наше исследование закончено. Мне очень жаль, но мы не можем тебе помочь, не можем подавить твою вторую половину, как мы сделали это с Линой.

— И вам понадобилось два месяца, чтобы это понять? — презрительно усмехнулся Маркус, внутренне напрягшись. Вот он, этот момент. Сейчас он узнает, что они решили его уничтожить, но он не желал показывать страх или слабость. — Я вам это сразу сказал.

— Мы должны были убедиться. — Антуан улыбнулся. — И мы убедились.

— И что теперь? Оставите меня здесь, — Маркус обвел взглядом камеру, — до конца моих дней или поступите по протоколу?

— Ты убил человека, — все так

же спокойно сказал Антуан. — По моему мнению, ты заслужил тюремное заключение как минимум на следующие двадцать лет.

Маркус тяжело сглотнул и стиснул челюсти. Главное, не паниковать, уверял он себя. Иначе опять психанет и свернет Антуану шею, а это точно не поможет.

— Однако не все со мной согласны, — продолжал тем временем тот. — Многие из нас считают, что Рантор спровоцировала тебя, что твой поступок можно считать самообороной. И если учесть, что она силой держала вас с Линой взаперти, наверное, они в чем-то правы. К тому же я не судья, не прокурор и не присяжные и не имею права ни судить тебя, ни приговаривать. Мы не имеем права держать тебя тут. И мы не можем передать тебя в руки правопорядка. Мы не хотим ни порочить имя человека, из которого ты был создан, ни открывать твою истинную сущность, потому что после этого ты навсегда станешь объектом исследований. А этого я никому не пожелаю. Даже тебе.

— Звучит как патовая ситуация, — после недолгого раздумья констатировал Маркус. Ему стало очень неуютно. — И что же вы решили?

Антуан пожал плечами и улыбнулся.

— Отпустить тебя.

— Что? — Маркусу показалось, что он ослышался.

— Отпустить тебя, — для пущей наглядности Антуан открыл нараспашку дверь камеры и сделал приглашающий жест. — Можешь сейчас же идти на все четыре стороны и жить, как сочтешь нужным. Попадешься полиции — твои проблемы. Угодишь в другую лабораторию — твои проблемы. Узнаем, что ты снова кого-нибудь убил, я тебе обещаю, ты пожалеешь, что Рантор создала тебя. Но если ты выберешь обычную честную жизнь — живи на здоровье. Фрай и Нелл считают, что тебе нужно дать шанс быть человеком. Твое генетическое строение сейчас не определяет, каким ты будешь. Этот выбор только твой. И мы оставляем его за тобой.

Маркус недоверчиво смотрел на него. Он не верил, что его могут просто взять и отпустить. Так не бывает.

Он перевел взгляд на открытую дверь. Она манила и пугала одновременно. Все это время он мечтал обрести свободу, но сейчас понял, что ни разу не удосужился продумать более или менее внятный план действий после ее обретения. Маркус мечтал о каких-то обрывочных вещах вроде того, чтобы пойти в парк, купить свежевыпеченный, еще горячий крендель и кормить им голубей, глядя на разлетающиеся, блестящие на солнце брызги фонтана. Это было каким-то смутным воспоминанием чужой молодости, которое всегда ассоциировалось со счастьем. Мысленно он стремился к этому, как будто заранее был уверен, что если и обретет свободу, то максимум еще на один день.

А теперь ему предлагали целую жизнь. Без беготни и страха быть пойманным. Просто жизнь вроде той, что была у его прототипа. Она манила, но Маркус внезапно понял: он не знает, что с ней делать. Куда идти, чем заниматься? Как все это должно работать?

— В чем подвох? — он снова с сомнением посмотрел на Антуана.

— Ни в чем. Но у меня есть предложение для тебя.

— Ах вот как.

Конечно, все не могло быть так просто. Что-то Антуан попросит взамен. Впрочем, Маркус не мог даже предположить, чем таким он может быть ему полезен, за что можно купить свободу.