Мор мечей
Шрифт:
Армию никто не назвал бы огромной. Но она была красива и хорошо снаряжена. Герцог Веники и его советники приняли войско с трепетом и облегчением, но и с раздумьями.
Герцог Веники был очень стар, и лицо его больше напоминало голый череп. Но даже это лицо расплылось в улыбке, когда он увидел войско Красного Рыцаря и императорские полки, спускающиеся с кораблей на широкую мощеную площадь. Бланш подумала, что никогда в жизни не видела таких огромных мощеных площадей. Размерами она не уступала всему центральному району Харндона, а дворец бы здесь потерялся. Площадь окружали
Император сошел с трапа предпоследним. На нем красовались доспехи в новейшем стиле, и почти никто не знал, что большинство предметов изготовили для бывшего короля Альбы, который должен был выступить в этом на турнире.
Доспехи покрывала позолота. На нагрудной эмали три восьмерки венчали имперского орла и дракона. Сэр Майкл поднял имперский штандарт, который не поднимали в Древней земле уже три сотни лет.
Герцог преклонил колено. Все оказавшиеся на площади последовали его примеру. По толпе пробежали шепотки. Вениканцы редко вставали на колени.
Затрубили трубы гостей, герольды Веники подняли фанфары в ответ, и Габриэль Мурьен, не споткнувшись на трапе в шпорах, спустился с корабля и подошел к нетерпеливо ждущему Ателию, застоявшемуся за три недели в море.
Он вскочил в седло сильным слитным движением и проехал вдоль строя своей маленькой армии, которая приветствовала его. Потом он приблизился к герцогу; тот удивил своих советников, снова опустившись на колено и вложив свои руки в руки императора.
Если это удивило и императора, виду он не подал. Он подхватил герцога под локоть, помог встать, что-то прошептал ему на ухо. Герцог улыбнулся. Десять тысяч голосов радостно закричали. Император представил своего знаменосца, женщин ближнего отряда, офицеров. Герцог – свою жену.
– Это все войска, что вы привезли? – спросил герцог. – Я ожидал больше. По меньшей мере в десять раз, как бы они ни были хороши.
– Надеюсь, у вас есть пять тысяч обещанных коней, – ответил император. – Я привел только одну тысячу.
В день собственной свадьбы Бланш проснулась и обнаружила, что ничего не готово. Она пила кофе и выслушивала Кайтлин – та рассказывала, что именно из их списков удалось воплотить в жизнь, а Танкреда Комнина утверждала, что брат ее унижает. Потом выглянула в окно сквозь прозрачное стекло и увидела великолепный канал, текущий почти у нее под ногами.
– Помоги нам Мария Магдалина! – сказала Бланш. – Кто бы не хотел жениться в такой день и в таком месте? И наплевать, выйду замуж в сорочке, с цветами в волосах. Давайте не будем стремиться к невозможному.
Она села со своим же списком и принялась вычеркивать то, что еще не было готово, и то, что, по ее мнению, не стоило стараний.
Исчезли подвязки с драгоценными камнями, а вуаль из хоекского
– Нет, – сказала Бланш. – И нет. – Она вычеркнула серебряное ведерко для церемонии.
У императора, то есть Габриэля, было такое, но багаж никто еще не выгружал и не разбирал. Пусть местный патриарх найдет свое.
– Ты недостаточно удовольствия получаешь, – нахмурилась Кайтлин.
– Это еще почему? Я люблю списки.
Объявили о приходе герцогини Веникской. Бланш представили ей накануне, и парчовые юбки скрыли дрожь в коленях. Сейчас она сидела в старой сорочке с дырой на плече, а до свадьбы оставалось семь часов.
Танкреда, воспитанная очень строго, немедленно встала. На ней были рубашка лучника и короткое платье изумрудного шелка.
– У меня нет времени принимать официальных посетителей, – отчаянно сказала Бланш.
Танкреда помогла ей.
– Нет. Она пришла неофициально. Ни одна женщина не явится с визитом за несколько часов до свадьбы. Давайте я поговорю. Лично я, – Танкреда выпятила подбородок, – собираюсь выходить замуж прямо в этой рубашке. И с цветами, да. – Она засмеялась. – Замуж! Кузен в восторге, а брат в ужасе.
– Твой брат знает, чем ты занималась, когда должна была учиться, – заметила Кайтлин. – Так что он просто дразнится.
Танкреда удивилась, а потом радостно засмеялась.
– Так он уже знает? Значит, ему придется с этим смириться. – И выбежала из комнаты.
– Тебе нужны служанки, – сказала Кайтлин.
– У меня были младшие прачки в прачечной, и я умею отдавать приказы. Вот бы сюда шестерых девчонок из дворцовых слуг. Господи, представляешь, я бы могла сейчас стирать белье.
Она захихикала, и Кайтлин захихикала в ответ.
– У меня никогда служанок не было, – призналась она. – Так и не научилась с ними обращаться. Танкреда нам поможет.
– Она здесь неофициально, и с ней двадцать женщин, – сказала Танкреда, входя. – Белошвейки! Четыре вышивальщицы! Перчаточница!
Бланш уже обнимала стройную молодую женщину, правительницу огромного города. Мышцы у той оказались не хуже, чем у Габриэля. Бланш, сама не слабенькая, сразу это почувствовала.
– Зови меня Жизель, – предложила герцогиня.
Ладони у нее были жесткие, как у мужчины. Плюхнулась в кресло она тоже по-мужски. Поверх киртла и простого платья, отделанного мехом и жемчугами, она надела ремень с мечом и кинжалом.
– Когда я поняла, что тебе придется выходить замуж в разгар всего этого… Мой муж сделал то же самое. Настоял, чтобы мы поженились немедленно.
Бланш села, вдруг забыв о своей потрепанной сорочке.
– Почему, если мне будет позволено спросить?
– Он намного старше меня и сказал, что скоро умрет. Были и другие причины, но эта главная. – Жизель вытянула ноги, опять же как мужчина, и погладила кинжал. – Твой жених чувствует то же самое?