Мор мечей

Камерон Кристиан

Еще вызвалась пара ирков, Льюин и Тессен, и Крек из горных боглинов. Родился он в Эднакрэгах, и было это так давно, что его надкрылья уже поросли мхом.

И еще Яннис Туркос, знавший северные леса не хуже прочих, присоединился к компании вместе с Большой Сосной и своими воинами. Офицер империи был старше большинства присутствующих и звался капитаном по праву.

Анеас засомневался.

– Мне все равно нужно в ту сторону, сэр Анеас, – ответил Туркос. – Я могу идти первым или последним, неважно. А если мы не поладим, леса велики.

Граф Западной

стены смотрел на отряд, который потрошил телеги Сью.

– Надеюсь, добычу вы нагоните. Но, бога ради, брат… если вы выйдете к людям, то вас будут бояться.

Анеас вел себя тихо, и брат заподозрил, что тому страшно.

– Все будет хорошо, – беспомощно сказал он.

– Как у вас с Габриэлем все легко выходит, – поморщился Анеас.

– А в этом все и дело, братик. – Гэвин удостоверился, что никто его не слышит. – Все должно казаться как можно проще. Всегда будь веселым, а остальное приложится.

– Правда? – мрачно спросил Анеас.

– Нет, я вру, чтобы тебе стало легче. Просто делай, что должно.

Задолго до заката Анеас выступил на север вместе со своим отрядом.

Наступил рассвет. Утро без завтрака – до того места, где можно пополнить запасы, оставалось два дня хода, а зерно и хлеб уже кончились. Армия ворчала, поднимаясь, складывая шатры и строясь в походный порядок.

Солдаты выходили на импровизированный плац, огибая молодые елочки и хватая с кустов малину, но один шатер так и белел на месте. Гонец принес письмо действующему капитану, Зеленому графу, когда его новый оруженосец, Изабо, застегивала на нем поножи.

В животе у него урчало так, что она смеялась.

– Позовите Сью, – мрачно велел сэр Гэвин.

Сью сидела на телеге, когда герольд выкрикнул ее имя и указал на одинокий шатер. Одновременно два солдата подбежали сказать ей, что что-то не так.

Обеспокоенная Сью позвала с собой двух женщин. Запах донесся до нее раньше, чем она дошла до шатра.

Она вскрикнула. В этом шатре жили горные стрелки с юга Мореи, которым нездоровилось уже пару дней. Но ведь все были вымотаны, и многие кашляли и страдали от боли.

Заглянув в шатер, она побледнела. Заклинанием она призвала мастера Мортирмира посмотреть на трупы. Тем же заклинанием она сообщила Зеленому графу, что дела плохи, и показала ему шатер.

Сэр Рикар Ирксбейн, командовавший арьергардом, остановился. Мортирмир подъехал, когда почти все солдаты уже ушли в лес.

Шатер сняли. Лица трупов были черны. Мортирмир вошел в свой Дворец воспоминаний, сотворил несколько чар и приказал всем немедленно удалиться от остатков лагеря. Ко всеобщему ужасу, он вскрыл одно из тел и извлек легкие, полные черной слизи. Взял образцы – к этому времени отвернулись даже могильщики.

– Сожги их, – велел он Сью. – Хотя нет, я сам.

Он щелкнул пальцами, и тела исчезли – они пылали так жарко и яростно, что от них не осталось и следа, кроме обгоревших сморщенных папоротников и горстки черного пепла. Потом он собрал всех свидетелей и всех, кто прикасался

к трупам, и начал плести сложное заклинание. Солнце уже поднялось к зениту. Пели птицы, солнечные лучи ярко светили сквозь кроны высоких деревьев, а Сью боялась как никогда в жизни. По вечерам она тоже кашляла, а на ладони, которой она прикрывала рот, оставались черные пятнышки. Все рыцари Ордена лишились коней и тоже кашляли.

Когда тени стали длиннее, Мортирмир как будто ожил.

– Хорошо. Все в круг.

Все сгрудились вокруг него – две самые преданные девушки Сью и полдюжины молодых стрелков, которым выпало хоронить тела в наказание за некий проступок с участием рыцарей Ордена, их оруженосцев и Уилфула Убийцы.

– Мне нужен кувшин воды, – сказал Морган. – Лучше бы вино, но, насколько я знаю, оно кончилось.

– У меня есть кое-что в запасе.

Сью принесла ему вина в глиняном кувшине. Морган собрал огромное количество потенциальной силы и преобразовал ее в энергию так аккуратно, что это выглядело рисовкой. Сью видела, как ее мать работала с такими же объемами силы, но не так обыденно. Редко кто может долго удерживать энергию, для этого нужна слишком сильная концентрация, но Мортирмир держал над головой огромный шар чистой сырой энергии так же легко, как сильный человек поднял бы железный брусок.

Потом он взял вино, понюхал.

– Хорошее вино. Морейское?

– Да, – выдавила Сью. – Ты можешь нас спасти?

– Да и нет.

Он слил светящийся шар энергии в кувшин с вином, хотя кувшин был меньше раз в сто. Все это время он произносил, казалось, случайные слова, какие-то на архаике, какие-то на совсем не известном языке.

Сью закашлялась. Приступ был долгий, мучительный, а на тыльной стороне ладони остались не только черные точки, но и алые. Она задрожала. Ей казалось, что внутри у нее пустота.

Она вспомнила, что ее мать мертва. От этого стало больно.

После смерти матери в битве с драконом Эшем Сью почти все время провела в поле, не разрешая себе думать о случившемся. Она пила слишком много вина, спала с Томом Лакланом и гоняла своих людей, как рабов, лишь бы не думать о потере. А теперь она увидела на руке кровь…

Мортирмир был очень молод. Говорили, что ему едва исполнилось семнадцать. Он до сих пор двигался неуклюже и неловко, как совсем молоденькие юноши. При этом он далеко не всегда понимал обычные человеческие слова и поступки, и разговаривать с ним было непросто.

Одевался он как рыцарь и бойцом в самом деле был неплохим. Сегодня он выбрал черное – черное шерстяное сюрко, черные шоссы, черный худ, золотой рыцарский пояс и умбротский кинжал с рукоятью из слоновой кости. Этот наряд весьма шел к его черным волосам и черной заостренной бородке. Левой рукой он пощипывал эту самую бородку, а правой делал в воздухе магические пассы, оставляя слабое голубое свечение.

Остаток энергии исчез в кувшине. Воздух хлюпнул с таким звуком, будто из бутылки выскочила пробка. Морган подмигнул Сью и сделал глоток.