Мор мечей
Шрифт:
– Как я понимаю, император должен жениться на Ирине.
– Если не считать того, что она пыталась убить меня, это все облегчит, – согласился Габриэль. – Боже мой, нам обязательно говорить настолько откровенно?
Бланш удивилась сама себе. Узнать о его планах оказалось не так больно, как она ожидала.
– Ты женишься на ней?
– Не знаю. – Габриэль поскреб эфирную
– Женишься, если так будет надо.
– Да. И я начинаю думать, что любить тебя нужно было до этого разговора.
Тут он замер, стиснул зубы, потом выругался. Она посмотрела на него, а потом сдалась и поцеловала.
Ее левое запястье охватило кольцо огня. А потом…
Ирк убирал свои инструменты в чехол, и клыки его сверкали в лунном свете. Бланш снова стала собой. Ее левая рука не изменилась, и ее удивило собственное удивление.
Габриэль мирно спал на кровати. И у него тоже было две руки, хотя одна из них поблескивала серебром.
– А как же… кровь?
Ирк улыбнулся и облизнул губы.
– Я не оставляю крови. – С этими словами он ускользнул.
Бланш положила руку на грудь Габриэлю. Грудь вздымалась мерно, кожа была теплая. Он вздохнул. Бланш склонилась над ним и коснулась губами его губ. Он раскрыл глаза и немедленно притянул ее к себе. Она не стала сопротивляться. Но ему пришлось подождать, пока она снимет и сложит платье.
Он коснулся ее.
– Рука теплая!
Он открыл глаза, когда в дверь постучал Тоби. Опустил ноги на маленький коврик, который всегда ездил с ним. Задернул за собой полог, чтобы Бланш не замерзла и не застеснялась.
Не проснувшись толком, он подумал, что его отношения с Бланш совсем не похожи на мучительную тягу к Амиции. Он не понимал, что это говорит о нем самом.
– Милорд, – обеспокоенно сказал Тоби. – Прибыли гонцы. Королева созывает совет. И просит вернуть ее фрейлину.
На мгновение Габриэль прикрыл глаза. Сердце колотилось очень быстро.
– Одеваться через две минуты, – велел он и захлопнул дверь.
Бланш вообще спала некрепко. Он многое о ней узнавал. Приятные и не очень подробности, неизбежные при близких отношениях. Он чувствовал тепло и вес ее тела ночью. А иногда она разговаривала во сне… и это было уже не так мило.
Она уже проснулась и одевалась.
– Зашнуруешь меня?
Ее тело казалось Габриэлю прекрасным, но времени не было. Он затянул шнурок сбоку, не став ни гладить ее, ни щекотать, и помог надеть платье поверх киртла.
– Значит, королева знает, – сказала Бланш, не осуждая и не расстраиваясь.
– Я думаю, давно. А ты знаешь, что у тебя есть герметические способности?
– Это комплимент?
– Нет. Просто правда, хотя интересная.
– Если ты будешь проводить с мастером Смитом столько времени, то начнешь разговаривать как он. –
– Я пойду с тобой.
– Нет. – Она тремя движениями собрала волосы и покрыла их вуалью. – Кстати, ты разве не должен покупать мне драгоценности и всякое такое?
– Сначала ты должна потребовать должностей и денег для всех своих родственников.
Она улыбнулась настоящей, красивой улыбкой.
– Я до сих пор не верю, что могу говорить с тобой. Или с королевой, или с Беккой. – Она поцеловала его, прикусила верхнюю губу, он прижал ее к себе, но она вырвалась и убежала. Он слышал, как она болтает с Тоби, а потом Тоби явился с его одеждой. Анна Вудсток в одной сорочке принесла кувшин с чем-то горячим и кусок пирога на деревянной доске.
Несмотря на неприятные мысли о том, какие вести подняли королеву еще до рассвета, несмотря на то что он еще ощущал на губах поцелуй Бланш, он заметил, что Анна Вудсток сложена совсем не как мальчишка. В форме она казалась коренастой. В сорочке она стала пышногрудой и гибкой и двигалась с той бездумностью, с какой двигаются только хорошие танцоры – и хорошие мечники. Она пришла в отряд из очень знатной семьи Брогата и работала весьма прилежно. Габриэль вспомнил, что вчера назвал ее Нелл. Он немедленно отложил все мысли, забивавшие голову, и улыбнулся ей.
– Доброе утро, Анна.
– Доброе утро, милорд, – приободрилась она. Она была очень молода, лет шестнадцать или семнадцать, темноволоса и правда походила на Нелл.
Он взял кувшин, взял у Анны серебряный кубок и снова улыбнулся:
– Я, конечно, герцог Фракейский, Анна, но по утрам предпочитаю костяную посуду, а не серебряную. Она не обжигает пальцы. И я не всегда был богатым.
Она не стала ломаться или извиняться. Просто вышла и вернулась с небольшой костяной чашкой, налила в нее горячего гипокраса. Он чуть приподнял чашку, салютуя ей. Майкл выбрал эту девушку сразу после битвы. Майкл всегда знал, что делает.
Пока разыгрывалась драма с посудой, Тоби проворно одевал его. Он продолжал затягивать шнуровку, даже когда Фрэнсис, ставший теперь офицером, вошел в комнату. Габриэль не говорил с ним, пока выздоравливал. Раны самого Эткорта уже зажили, не оставив и следа.
– Милорд, – поклонился он.
При первой встрече Габриэля называли «милордом» или «капитаном». Потом он позволял перейти на более простое обращение. Он понял, что ввел это правило после появления в жизни Бланш, и тряхнул головой.
– Прочитать? – показал свиток Эткорт. – Копии писем.
– Давай.
Тоби привязывал нижний дублет к шоссам.
Эткорт отпил гипокраса из стакана Габриэля и начал:
– Бунты в Ливиаполисе. Мор. Нужна помощь, немедленно. Ирина. Габриэль выругался.
Вениканский герцог допросил выживших в битве при Гарсе. Король Галле мертв. Лорд д’Абблемон мертв. Правитель Арле мертв. Армия расколота и почти уничтожена. Диких ведет дракон. Цитадель Арле все еще остается в руках людей.