Мор
Шрифт:
Ладно, где наша не пропадала. Попробуем так. Я осмотрелся, прикинул, куда лучше двигать. А педалить мне теперь вдоль дороги. Кстати, очень странно, МКАД пустой. Кое-где стоят брошенные машины, но ни пробок, ни чего-то даже похожего на них. А ведь люди должны были бежать отсюда, как тараканы от дезинсектора.
От очередной колонны с военными пришлось прятаться. Делать это посреди широкополосной дороги не очень-то удобно. Хорошо, что успел вовремя заметить и перевалиться через отбойник. Залёг, вжался как можно плотнее. Вроде пронесло. Скорее бы начались жилые кварталы,
Почему МКАД оказался пустым, до меня дошло очень скоро. Военные оцепили весь город плотным кольцом. Мало того, они успели оградить всё пространство сетчатым забором, выставить вышки с пулемётными точками и приправить это всё автомобильными отбойниками. Получилось так, что кольцо вокруг столицы являло собой эдакую буферную зону. Посмотреть, что творится за её пределами, не выйдет, а подобраться ближе не даст второе оцепление. Такое чувство, что готовились они к этому заранее.
Бинокля с собой у меня уже не было, но телефон с хорошим зумом неплохо справлялся. Я рассматривал укрепления и только успевал удивляться. Если подобное выставили по всему периметру, то в Москву мне просто так не попасть. Нужно что-то придумать.
– Опа, а вот и решение идёт, – пробормотал я.
От основной части оцепления отделилась пара солдат. Двигались они очень странно, как будто пытались свалить от того, что там происходит. Ну, дезертиры существовали во все времена. Вопрос в другом: "Что там за дерьмо такое, что даже вооружённые до зубов люди валят подальше? И какого они молчат обо всём, что здесь происходит?".
Вообще, я сильно сомневаюсь, что им удастся долго замалчивать всё это. Если люди валят, значит, уходят они с информацией. Связь, скорее всего, глушат специально, чтобы данные не просочились. СМИ молчат, скорее всего им рты быстро закрыли. Это только на словах у нас свобода, цензура сейчас похлеще, чем при Сталинском режиме.
Парочка двигалась вдоль забора и постоянно оборачивалась. Вскоре они присели и затаились возле отбойника. Мимо прошёл патруль, после чего оба бойца продолжили движение. Через какое-то время оба упали на животы и поползли подальше от столицы. Я осторожно двигался наперерез, стараясь при этом не отсвечивать. Неизбежная встреча произошла под эстакадой.
– Э, пупки, – окликнул я обоих, направив на них ствол травмата. – Нехорошо вот так своих кидать.
– Твоё какое дело? – ответил один из них. – Пукалку свою убери, – он начал движение к автомату.
– Руки в гору, дятел, – усмехнулся я и для наглядности взвёл курок на пистолете. – Я вас обоих сейчас хлопну, даже обосраться не успеете.
– Тебе что надо вообще? – спросил второй. – Что ты пристал? Дай нам уйти.
– Да не вопрос, – подумав ответил я. – Шмотки свои скинь и вали.
– Ты что, туда собрался? – выпучил глаза первый. – Ты на всю голову, что ли, больной?
– Так, пацаны, мне с вами тут возиться некогда, или сами шмотки скинете, или я их с трупов сниму, – улыбнулся я. – Думайте резче.
– Оружие нам оставь, – мрачно сказал второй и принялся раздеваться.
– Что там такое происходит? – решил я заодно узнать
– Да абзац там, полный, – снимая штаны, ответил тот же солдат. – Нет больше Москвы, и живых там больше нет. Если ты туда за семьёй идёшь, то забудь и вали подальше.
– Ты толком-то расскажи, что там такое? – настроение упало ниже плинтуса, а в груди появилось тянущее чувство тревоги.
– Мертвецы там бегают теперь, – буркнул первый. – Шустрые твари, очень шустрые. Их пока пулемётами сдерживают, но скорее всего это не надолго. Скоро они вырвутся. Люберцы уже эвакуировали. Остались только самые тупые и алкаши.
– Нормальные вы защитники, – уколол их я. – Что же вы пост оставили, очко сыграло?
– Я бы тебе сейчас твоё очко порвал, если б ты мне пушкой в рожу не тыкал, – огрызнулся тот.
– К семьям мы уходим, – ответил за него второй. – Может успеем предупредить, подготовиться.
– Извините, – буркнул я, понимая, что перегнул немного. – Я, конечно, понимаю, что вам насрать, но у меня просьба к вам будет.
– В жопу себе её засунь, – снова огрызнулся первый.
– А вот хамить не надо, – сказал я. – Не хотите, не делайте. Мне всего лишь нужно, чтобы вы один звонок сделали. Куму моему позвонили, как только выберетесь. Скажите, что Кузов просил, он поймёт. Просто позвоните и расскажите что здесь происходит.
– Давай номер, – спросил второй.
– Лысый, ты опух, что ли? – посмотрел на него первый. – Ты что, этому мудаку помогать ещё собираешься?
– Соску закрой свою, дятел комнатный, – оборвал его я. – Или я тебе сейчас вес башки твоей тупой на девять грамм увеличу. Записывай, – это я уже второму.
Как только процедура была окончена, я без раздумий всадил резиновую пулю первому бойцу в лоб. Тот рухнул, как подкошенный. Второй побледнел и чуть было не упал на колени.
– Не сцы, травмат это, – улыбнулся я. – Я так, для страховки, чтоб он издалека по мне не шмальнул потом.
– Ну я пойду? – заикаясь, спросил второй.
– Да, не задерживаю, спасибо за шмотки, – протянул я ему руку.
Солдат с опаской пожал её и задом начал отходить. Я подхватил одежду и скрылся с прямой видимости за колоннами эстакады. Уйдя подальше, быстро переоделся и короткими перебежками двинулся в сторону забора, закрывающего проход в город.
Не успел я добраться до намеченной цели, как был обнаружен.
– Эй, боец, ты что там делаешь? – услышал я оклик, который предназначался мне.
– Посрать ходил, – крикнул я в ответ. – Здесь меня хоть за жопу никто не схватит.
– Ха-ха-ха, резонно, – ответили мне. – Входи давай резче, пока прапор не пришёл.
– Принял, – махнул я рукой и начал шарить глазами в поисках входа.
– Ну ты что телишься там, – снова крикнул часовой. – Забыл, где вылез? Вот там, через две секции сетка отодвигается.
В ответ я снова махнул рукой и пошёл в указанном направлении. Здесь, через пару секций, действительно была оставлена лазейка. Вот такая она, наша доблестная армия. Казалось бы, есть приказ, есть защитное ограждение, а его всё равно оставят с лазейкой. Ну так, на всякий случай.