Мор
Шрифт:
– Всё, двигаем, – окликнул я спутницу и пошёл вперёд по многополосной широкой дороге.
– Стой, кто-то плачет, – дёрнула меня за рукав Лена спустя метров двести.
– Ты что несёшь? – спросил я. – Кто здесь может плакать-то? Да его давно сожрали бы уже.
– Нет-нет, постой, точно тебе говорю, кто-то плачет, – упрямо замотала она головой.
Я прислушался. Действительно, до ушей доносилось едва слышимое завывание. Блин, опять баба какая-то. Что же так везёт-то? Нет бы вышел какой-нибудь крутой морской котик, или русский Вася весь в
– Ладно, пойдём посмотрим, – сморщившись, согласился я.
Покрутив головой, я попытался сообразить, откуда идёт это завывание. Походил туда-сюда, пока не поймал направление и махнул рукой Лене. Друг за другом, в “боевом” порядке, подошли к краю дороги. Плач доносился откуда-то из двора. Арочный проход между домами увеличивал акустический эффект.
Странно, что зомби не сожрали ещё этого нытика. Я вскинул автомат и сунулся под арочный свод. Осторожно ступая, прошёл по этому коридору и заглянул во двор.
Так, бомжей нет, уже хорошо. Посреди песочницы, согнувшись, сидит женщина и рыдает, прикрыв лицо ладонями. Осмотревшись ещё раз, прикинул расстояние и наличие дополнительного выхода.
– Эй, не реви, – тихо сказал я. – Слышишь?!
Женщина задрожала и начала рыдать ещё громче.
– Твою мать, дура, – в сердцах выругался я и двинулся к ней, чтобы успокоить или попытаться как-то заткнуть. – Да тише ты, дура, сейчас зомби набегут!
Я протянул руку, чтобы дотронуться до её плеча, но тут произошло то, чего я никак не ожидал. Женщина резко подпрыгнула и, отскочив от меня метра на два, вытянула руку и стала указывать ей в мою сторону. Она раскрыла пасть, которая стала нереально огромной, и начала истошно вопить.
Я испугался так, что едва в штаны не наложил. Отпрыгнул, вскинул автомат и нажал на спуск. Очередь патронов в пять разорвала голову кричащей твари. И вот тут я услышал отклик. На зов этой бабы отозвалась сразу сотня глоток. Крик ворвался во внутренний дворик, а спустя мгновение его уже сопровождал топот ног.
– Бежим! – уже не таясь, заорал я.
И мы ломанулись через весь двор к противоположной арке. Вот только было поздно, в неё уже влетела бешеная толпа. Двигались они раза в полтора быстрее обычного. Я резко рванул в сторону и дёрнул за руку Лену, увлекая её за собой.
Мне едва удалось захлопнуть железную подъездную дверь. Удар нескольких тел о неё раздался гулом в замкнутом пространстве. Через мгновение град ударов усилился, мертвецы пытались выломать дверь. Справа послышался звон стекла и глухой удар о пол.
Мы рванули в квартиру, дверь которой была прямо. Прикинув, я решил, что из неё можно будет выскочить на другую сторону дома.
Так и получилось. Не церемонясь, я метнул в окно стул. Стекло с грохотом осыпалось. Походя схватил второй стул, пинком отправив первый в сторону.
– Давай лезь, быстро! – крикнул я, ножками сбивая остатки стёкол.
Лена быстро вскарабкалась на подоконник и вывалилась наружу, я тут же повторил
Я поднял автомат и одного за другим стал отстреливать спешащих на помощь. Но их всё равно было слишком много.
Снова бег, на этот раз недолгий – минут пять. Но дыхание сбито, руки трясутся, тошнота подкатывает к горлу. Да, нужно было спортом заниматься. Вроде и в спортзал хожу регулярно, но тренировка по армейскому рукопашному далека от спринта. Курить надо бросать, вот это сто процентов.
Я остановил наше шествие, снова набил патроны в магазин. Скинул рюкзак и высыпал ещё одну коробку в карман.
Теперь замучаюсь вечером автомат чистить. Столько стрельбы за одно только утро.
– Что это было такое? – наконец смогла отдышаться Лена, и это при том, что она каждый день по пять километров пробегает.
– Это, Лена, абзац, – уверенно заявил я. – По-русски это называется засада. Эти твари только что исполнили её на раз. Да ну нафиг! – я сам изумился от того, что только что произнёс.
– Что ты ей сделал, что она так орать начала? – как будто не услышав меня, продолжала истерить моя спутница.
– Я ничего ей не делал, ты что, не слышишь? – возмутился я. – Это была одна из них, такая же тварь. Ты что, пасть её не видела?
– Нет, так не бывает, – начала бормотать Лена. – Этого просто не может быть на самом деле.
– Понятно, – усмехнулся я и залепил ей звонкую пощёчину.
Голова Матрёшки дёрнулась, она присела на корточки и заплакала.
– Хорош реветь, – резко сказал я. – А то в такую же превратишься, – я покрутил пальцами, придумывая ей название. – Прапорщиком её назову.
– Почему прапорщик? – размазав слёзы рукавом, спросила Лена, начиная успокаиваться.
– Потому что Прапорщики всегда орут, – усмехнулся я. – Успокоилась?
– Наверное, – тихо ответила она. – Руки ещё трясутся.
– Это пройдёт, – сказал я. – Нужно дальше идти.
До обеда топали без приключений. Отдельно стоящих мертвецов старались обходить. Пару раз слышали знакомый женский плач, но проверять уже не решались. Скорее наоборот, старались обойти подальше. На обед остановились в кафе.
Само собой, что оно уже не работало, санитарный день, наверное. Но ничего, мы справились и без обслуживания. Правда, пришлось пристрелить парочку засидевшихся там зомби, но аппетита мне это не испортило. Судя по тому, как Лена уплетала за обе щёки, ей тоже было насрать.
Человек вообще такая сволочь, быстро ко всему привыкает. Вот совсем недавно она пыталась поймать богатого любовника и строила из себя фифу, а сейчас, даже не накрашенная, сидит с растрёпанным хвостом и уплетает холодную тушёнку. Нет, запивает, конечно, колой лайт, фигуру-то блюсти необходимо. А в целом по ней уже и не скажешь, что она Матрёшка. Научить бы её стрелять ещё, цены бы не было.