Мор
Шрифт:
– Не буду. – Берта выхватила у меня бокал, быстро глотнула и сунула обратно. – Так-то лучше.
Я только махнул рукой, уселся на диван к подремывавшему Валентину и спросил:
– Что-нибудь еще необычное было? Следы самоистязания?
– Только засосы. И нет – сама она их себе поставить не могла. Не в таких местах.
– Не наши заботы.
Берта кивнула и задумчиво уставилась на графин с бренди, но ничего предосудительного натворить не успела, поскольку в холл вернулся маркиз.
–
– С удовольствием приму ваше предложение, – вспомнив о комнатушке в гостинице, легко согласился я, – а вот Валентин любезно вызвался отвезти сестру Берту обратно в город. В ее монастыре очень строгий устав.
– Дела духовные, понимаю, – с интересом глянул на девушку Левич. – Что ж, надо, значит, надо. А брат-экзорцист где? Надеюсь, он составит нам компанию за ужином?
– Сегодняшнюю ночь он посвятит бдению и молитвам, – разочаровал я маркиза.
– Ференц присмотрит за Вероникой, – решила успокоить меня присоединившаяся к нам Изабелла.
– Боюсь, этого может оказаться недостаточно, – покачал я головой, поскольку не испытывал к духовнику ровным счетом никакого доверия. – А сейчас, если не возражаете, мне надо проводить сестру Берту.
– Разумеется, разумеется, – закивал маркиз. – Миклош!
– Валентин! – окликнул я зло глянувшего в ответ усача, которому вовсе не улыбалось возвращаться в город ночной порой. – Поднимайтесь!
И не надо так фыркать, у вас еще работы непочатый край! А вот мне немного расслабиться не повредит. Все же у руководящей должности есть свои преимущества…
6
На следующий день проснулся только к полудню. Проснулся с пересохшей глоткой, головной болью и жуткой ломотой во всем теле. А еще – с запоздалым зароком никогда больше не пить бренди, пусть даже и столь замечательное, коим потчевал меня вчера маркиз. Впрочем, винить в плохом самочувствии одно лишь похмелье не приходилось – свою роль сыграли и переутомление, и нервотрепка. Денек вчера выдался еще тот.
Усевшись на кровати, я напился воды из кувшина, стоявшего на столике рядом, затем прополоскал рот и сплюнул в ночной горшок. Какое-то время прислушивался к собственным ощущениям, потом тяжело вздохнул и принялся одеваться. Только застегнул последнюю пуговицу камзола – и в комнату постучали.
– Входите! – разрешил я и откашлялся, прогоняя хрипотцу.
Дверь немедленно распахнулась, и остановившийся на пороге мажордом важно объявил:
– Его сиятельство предлагает вам присоединиться к нему за завтраком.
За завтраком? Не поздновато ли?
А впрочем, учитывая пристрастие маркиза к горячительным напиткам, думаю,
– С превеликим удовольствием приму приглашение его сиятельства, – не стал отказываться я. – Куда идти?
– Позвольте мне вас проводить…
Я позволил и вскоре присоединился к хозяину дома и его милой супруге, завтракавшим в просторной угловой комнате с широкими окнами и обстановкой, выдержанной в светлых тонах. Маркиз был помят, но весел; маркиза свежа, но, в отличие от мужа, явно пребывала не в духе.
– Доброе утро! – поздоровался я, присаживаясь на предупредительно отодвинутый служанкой стул, и обратил внимание на то, что стол сервирован на три персоны. – Надеюсь, с Вероникой все в порядке?
– О да, с ней все в порядке, Себастьян, – улыбнулась Изабелла. – Она пока без сил, но ей уже лучше. Брат-экзорцист провел с ней всю ночь, а теперь его сменил Ференц.
– Выпьете вина? – предложил Левич.
– Нет, благодарю вас, лучше чаю, – отказался я, взял поджаренный хлебец и начал намазывать его маслом. – У меня сегодня ожидается насыщенный день.
– У меня тоже, – с довольным видом расхохотался маркиз. – Отбываю в Кланицу на именины ее светлости Вероники!
– Но позвольте, – забеспокоился я, – разве именины не через четыре дня?
– Ну Себастьян, вы рассуждаете с точки зрения обывателя! – фыркнул хлебнувший вина маркиз. – Я ведь не развлекаться туда еду, надо будет провести переговоры, повстречаться с нужными людьми. Дел невпроворот. Боюсь, как бы еще задержаться не пришлось. И, как на грех, моей дорогой супруге нет никакой возможности поехать. – Левич притворно вздохнул. – Такая вот ситуация…
Ага, все ясно: этот пройдоха решил воспользоваться подвернувшейся оказией и удариться в загул. Немудрено, что маркиза места себе не находит. Пусти, как говорится, козла в огород…
Я кивнул, отпил чаю и свои мысли по этому поводу благоразумно вслух высказывать не стал. Не маленькие, сами разберутся. Еще не хватало крайним оказаться.
– Так вот я тут и подумал, – как ни в чем не бывало продолжил Левич, – а не согласится ли господин Март задержаться у нас на несколько дней? У вас ведь все равно дела в городе, правильно понимаю?
– Не хотелось бы вас стеснять… – не зная, что сказать, промямлил я, искоса наблюдая за выражением лица Изабеллы. Но у той лишь морщинки в уголках губ залегли – и все. Как хочешь, так и понимай…
– Да полноте вам! – фыркнул маркиз. – Какое стеснение? Наоборот, у меня хоть душа болеть не будет. Честно говоря, на брата-экзорциста надежды мало – слишком молод. Да и случись что в городе, он сразу сорвется, и поминай, как звали. А вы человек серьезный, с пониманием…