Море Дирака
Шрифт:
Иван Фомич покраснел.
— Собственно, она и не оставалась без руководителя, Алексей Александрович, — томно улыбаясь, произнесла Елена Николаевна, с которой у Ивана Фомича накануне состоялся строго конфиденциальный разговор.
— Что вы имеете в виду, Елена Николаевна? — спросил директор, приподняв насупленные мохнатые брови.
— Ну как же? — Она обвела улыбкой присутствующих. — А профессор Пафнюков? Он еще при жизни Евгения Осиповича числился его заместителем.
— Значит, так! — Директор нагнул голову и
Но все молчали.
— Выдвигать нужно кого-нибудь из наших? — спросил наконец один из членов Ученого совета.
— Конечно! — певуче воскликнула Елена Николаевна. — Что за вопрос? Зачем мы будем приглашать варягов?
— Можно и варягов, — сказал директор.
Сердце Ивана Фомича дернулось вниз.
— Хотя и не обязательно. — Директор принялся рисовать в блокноте чертиков.
Иван Фомич облегченно перевел дух.
— Ну, тогда, я думаю, вопрос ясен… — начала было Елена Николаевна.
— Извините меня, — прервал ее директор. — Я полагаю, мы сначала заслушаем мнение Ивана Фомича. Елена Николаевна права, что он наиболее компетентен в данном вопросе… И его опыт будет для нас очень полезен Он обернулся к Пафнюкову. — Я не решаюсь возложить на вас, Иван Фомич, это бремя. Я понимаю, как вы заняты… Да и здоровье вам, наверное, не позволит. В общем, зная, что вы все равно не согласитесь взять лабораторию на себя, я очень прошу помочь нам в подборе подходящей кандидатура.
Среди мертвой, настороженной тишины Иван Фомич почувствовал, что лоб у него стал холодным и мокрым. Им овладело расслабленное спокойствие безнадежности.
— Благодарю вас, Алексей Александрович, — он облизнул губы, — за… заботу. Вы очень хорошо поняли и вошли в мое положение… Я ведь действительно стал здорово прихварывать… Что же касается заведующего лабораторией, то, мне думается, Глеб Владимирович мог бы…
— Это какой Глеб Владимирович, — перебил Урманцев, — из электрофизического?
— Да. Владимцов.
— Ну что ж, очень знающий человек! — В голосе Урманцева звучало глубокое удовлетворение. — Правда, после одной истории Владимцову почему-то никто теперь не подает руки.
Иван Фомич сидел с застывшей, как маска, улыбкой.
— Кто еще хочет высказаться по данному вопросу? — спросил директор.
— Трудно найти замену Евгению Осиповичу. Ох, как трудно… — прервал наступившую тишину ученый секретарь.
— Евгению Осиповичу найти замену невозможно, — сухо отрезал директор. Речь идет только о назначении нового руководителя лаборатории… Но я вижу, вопрос не подготовлен. Отложим до следующего раза. Временно исполняющим обязанности
— Нет, но…
— Включите в приказ! — перебил его директор, обращаясь к ученому секретарю. — Что у нас дальше?
— Вопрос об аспирантуре на будущий год, — сказал ученый секретарь.
— Давайте это тоже перенесем на другой раз… Что еще? Все? Валентин Алексеевич, попрошу вас немного задержаться.
Члены Ученого совета поднялись и, отодвинув стулья, вышли из-за стола. Сидеть остался только Урманцев. Директор стоя ждал, пока все уйдут. Наконец кабинет опустел.
Секретарша внесла поднос с чаем. Директор подвинул стакан и розеточку с сахаром к Урманцеву.
— В лаборатории нездоровая атмосфера, Валентин Алексеевич. — Директор давил ложечкой подтаявшие кусочки сахара. — Не в вашей и не в моей власти убирать людей, которые нам не нравятся, и назначать более симпатичных. Тем паче, когда это касается работников высшей квалификации… Да и объективных данных к этому нет. Всем вам придется еще долгие годы работать вместе. И отношения должны быть соответствующие. В общем на работе это никоим образом не должно отражаться. Вы согласны со мной?
— Не во всем.
— В чем именно?
— Есть процессы, за которые я и другие работники не могут взять на себя ответственность. Короче говоря, не все исходит от нас.
— У вас хороший, работящий коллектив, Валентин Алексеевич. Это большая сила. И там, где надо, можно так дать по рукам, что… Но нужны факты. Факты! Прокурор, к примеру, никогда не выдаст ордер на основании одних там трали-вали. Для оргвыводов нужны факты, а всякой закулисной лирике противопоставьте коллектив. Если стадо хорошее, то и паршивая овца будет вести себя хорошо. Ясно?
— Ясно. Только…
— Что еще?
— Это уже, как говорится, из другой оперы. Нужен генеральный эксперимент, Алексей Александрович.
— Считаете, пора выносить в космос?
— Пора.
— Ну что же, попытаюсь провентилировать это в координационном совете… Уж больно много всяких заявок! А спутник — дело дорогое.
— Биофизики ведь добились! И ФИАН, и Магнитный институт, и Физика Земли.
— Ну ладно! Попробуем. Может, чего и добьюсь. Пишите докладную.
— Вам?
— Нет. Прямо председателю координационного комитета космических исследований.
— Минуя вас?
— Они мне не начальство. Можешь и минуя меня! — улыбнулся директор. Хитрый ты парень, Урманцев! Молодой, а хитрый… Ну ладно… Иди! проворчал директор и подтолкнул Урманцева в спину. — Да, постой… Читал твою статью в ЖЭТФ. У тебя там все правильно? Действительно, чувствительность 10^-40?
— Это подтверждено экспериментом. Интерференция появляется за порядок до этой величины.
— Значит, в космос хочешь?