Море Фортуны
Шрифт:
– Опять кровь лакаете, хищники?
– строго спросил он, обводя всех взглядом.
– Забыли, что с вами потом бывает? Да будь проклята вся химия, все химики и все травоядные, которые сдают свою кровь за деньги! Слушайте, мне нужны от вас приказы, а не бессвязное бормотание и постоянное рычание… И вообще, Том, выброси её к чёрту!
– Травоядный… - фыркнул Оливер.
– Ладно, Том, выбрасывай. И вправду, не стоит…
Томас с сожалением перехватил бутылку за горлышко, распахнул балконную дверь и выбросил кровь за борт под одобрительные хлопки оленя.
– Вот и правильно, нечего травиться всякой дрянью. Взрослые же звери!
Кристиан, усмехаясь, разлил по чашечкам кальвадос, после чего протянул её Джереми.
– Надеюсь, что это ты не выкинешь, - проговорил он, когда олень взял чашечку и осторожно понюхал напиток.
– Что же, братья по морю, мечты и вправду сбываются! Предлагаю выпить за наш успех!
Оливер и Томас громким
– Теперь поселитесь здесь, кэп?
– спросил он у Кристиана.
– Хорошее местечко.
– У тебя будет… Не хуже… - проговорил лис, морщась от выпитого вина.
– У нас достаточно кают, кхе… Что же, давайте займёмся делом. Нужно распределить членов команды и составить свод правил для них. Таким образом мы узаконим свою власть на корабле.
– Ты же хотел это сделать в порту?
– удивился Джереми, но тут Оливер наклонился к ему уху и прошептал:
– Кальвадос способствует вдохновению. Не мешай.
Отодвинув стул, Кристиан сел за капитанский стол и вытащил из общей кипы чистый листок бумаги. Остальная тройка сгрудилась вокруг него, предлагая и отвергая идеи. С тем, что Кристиан будет капитаном, согласились сразу. Оливер, обладавший железной лапой и зычным голосом, превратился не только в его помощника, но и в квартирмейстера. Томас остался старшиной оружейных палуб, а Джереми сохранил пост рулевого и навигатора. Белого волка Питера Фоуса также решили оставить его помощником. Боцманом, а по совместительству и старшим марсовым, решили назначить молодого серебристого лиса Артура Гриньи. Его Робби, по приказу капитана, тут же и пригласил в каюту. Оливер немного засомневался в этой кандидатуре, поскольку Дейтон именно ему приказывал ему арестовать бунтовщиков, но после разговора с «кандидатом» согласился с решением Кристиана. Плотник-шакал Маджер Гайо и кок-лис Джонатан Хоуп сохранили свои места, а корабельного врача Дейтон потерял ещё две недели назад, в битве со шлюпом Эспантилии, внезапно появившемся из утреннего тумана. Так что, с назначением Артура, первая часть реформ завершилась. После того, как серебристый лис покинул каюту, заговорщики перешли ко второй части — созданию устава своей команды, свода правил, которые новоявленные пираты должны будут беспрекословно выполнять.
По предложению Кристиана, за основу им следовало взять устав флота Фландрии, доработав его под их ситуацию. Так на флоте простые матросы были обязаны подчиняться офицерам, а офицеры в свою очередь должны были подчиняться капитану — но в то же время, строгой субординации на корабле решили не вводить. Ношение формы необязательно, но появляться на палубе в грязной и рваной одежде запрещалось. Основной формой одежды матросов в море, кстати, устанавливались обычные для флота Фландрии синие куртки или жилеты, белые рубашки и брюки. Всякие попойки на борту во время похода категорически запрещались, в обычное время матросам полагалось не более двух чарок рома за вахту. После боя порцию можно было удвоить. Про дуэли и говорить долго не стали — их разрешили проводить лишь на берегу, в присутствии секундантов и с предварительным уведомлением капитана. Особо запрещались азартные игры во время похода, а в порту по воскресеньям запрещалось играть в кости, при нарушении запрета назначался крупный штраф. В пищу разрешалось употреблять только «стандартное меню» — насекомых, птицу и рыбу, мясо не наделённых разумом диких коз и свиней, растения. При этом поедание мяса разумных травоядных запрещалось под страхом смерти — Кристиан ничего не знал насчёт верности слухов о том, что на пиратских кораблях поедают пленников-травоядных, но решил не рисковать. К особому неудовольствию друзей-собачьих, Джереми добился также того, что на борту было запрещено пить кровь в любом виде, как свежую, так химически «поддерживаемую», то есть способную храниться до двух недель.
Привод самок на борт для различных утех был запрещён, если только не попадал под особо оговоренный список случаев. Вербовать самок в команду разрешалось, но только если самка обладала знаниями в какой-нибудь научной сфере, например, имела познания в медицине или морской навигации, что в нынешнем веке не было такой уж и редкостью. При этом, если кто-то из матросов желает забрать на борт возлюбленную, или же если какая-то самка сама попросит увезти её «с борта или порта», то каждый такой случай должен рассматриваться «офицерской коллегией» отдельно. Всего же было введено почти полсотни правил, касающихся различных аспектов пиратской жизни, не считая при этом делёжа добычи, который оговаривали отдельно. К последнему отнеслись даже слишком серьёзно, и четвёрка за столом спорила так, что под конец Джереми принялся потрясать рогами, а Томас вонзил когти в столешницу. Впрочем, обошлось без кровопролития, хотя Оливеру и пришлось отвесить хороший подзатыльник канониру.
Правила по дележу
К «господам» по уставу относились капитан, квартирмейстер, боцман, рулевой, старший марсовый, плотник, кок и доктор. Они получали не только более высокий процент от добычи, но и делили между собой одну четвёртую часть, из которой также предполагалось награждать особо отличившихся в бою. Остальное разделялось среди экипажа поровну. Лучшее оружие и лучшая одежда доставались тому из матросов, кто первым бросился на борт вражеского корабля. Лучшая выпивка была положена канониру, первым обстрелявшим цель, независимо от результата стрельбы. За ранения, кроме тех, которые Оливер со всей своей щепетильностью определял как «царапины» (то есть, не требовавшие присутствия священника у постели раненного), предлагалось серьёзное увеличение доли. С пленниками, захваченными на борту вражеского корабля, велено было обращаться учтиво, насилие в их отношении не допускалось, а если у кого-то из пиратов разыграется меховой шарик по отношению к самке или самцу, то он подлежал немедленной кастрации. Ну и конечно же, было оговорено, против каких стран будет сражаться фрегат — против Фландрии, от которой ждать добра не приходилось, Эспантилии и парочки мелких островных государств вроде островов Республики Каригии, на территории которой львами и гиенами свободно пожиралось мясо травоядных. Боевые действия против Портфранса и Мустанской Империи Кристиан решил не вести, и друзья поддержали его в этом решении.
Наконец, спустя почти полтора часа, все правила были оформлены, переписаны и представлены членам экипажа. Вопреки опасениям, команда не роптала: к дисциплине они привыкли, список наград, поощрений и штрафов их вполне удовлетворил, и на место «господ» на борту «Адаманта» никто не покусился. Кристиана такое доверие вдохновило на то, чтобы немедленно вскрыть запасы вина и рома, так что к закату, когда корабль подошёл к Мириену, трезвыми на нём осталась лишь маленькая горстка зверей…
После оформления стоянки, Оливер и Джереми взяли корабельную кассу и спустились на берег, прихватив с собой десяток матросов в качестве рабочих лап и охраны: необходимо было пополнить экипаж «Адаманта» новыми членами, и договориться об утренней поставке выпивки, которой на борту осталось совсем немного. Робби Йорк по поручению Кристиана отправился в дом губернатора и передал тому письмо, в котором Кристиан цветасто, и, возможно, слишком витиевато извинялся за то, что по причине болезни не может прибыть лично; однако, он готов засвидетельствовать своё почтение и заверить Тара-пашу в том, что «Адамант» не доставит ему хлопот, и отчалит сразу же после погрузки необходимых припасов. Тара-паша в ответном письме сообщил, что «Адамант» волен оставаться в порту сколько угодно, и что команде этого судна не грозит никакая опасность в его водах. Правда, насчёт последнего он солгал. Губернатор Тарабус прекрасно понимал, каким образом фландрийский корабль вдруг оказался у его пристани, и Кристиану повезло, что он был пьян в тот вечер: в доме губернатора его непременно прирезали бы, после чего ящеры захватили бы «Адамант». Атаковать же судно с большой командой, хорошей артиллерией и с капитаном на борту Тарабус не решился — знал бы он, что Кристиана сейчас не разбудит и огненная гиена!
*
К полуночи волк и олень вернулись на борт корабля с пополнением — в тавернах на берегу они набрали новых членов для своей команды: пятерых хищников, шестерых травоядных и тройку ящеров. Эти матросы сразу же заступили на ночную вахту, сменив пьяных и сонных зверей. Разбуженный Томас, ворча и рыча, проверил, заряжены ли орудия, после чего снова лёг спать, послав к чёрту на рога «бога, дьявола и одного рогатого кретина». После такого пожелания «рогатый кретин» тоже отправился в свою каюту, отдохнуть перед завтрашним днём, и лишь Оливер продолжал выстаивать на палубе до глубокой ночи, трезвея и проверяя, как ведут себя новички. Но когда диск луны пошёл на снижение, волк зевнул, потянулся и пошёл на корму. Едва не споткнувшись об Робби Йорка, уткнувшегося носом в бок Артура и мирно посапывающего во сне, квартирмейстер скользнул в огромные двери капитанской каюты и прикрыл их за собой.