Море и рыбки
Шрифт:
— Это уж точно, — кивнула нянюшка Ягг. Она прекрасно помнила, как закончились последние два Испытания.
Матушка Ветровоск побеждала, гм, крайне убедительно.
— Мы решили, что судейская коллегия будет неплохим дополнением, придаст Испытаниям серьезности, — объяснила Летиция.
— Кто это «мы»?
— Э-э… комитет… то есть… ну… нас собралось несколько человек. Кто-то же должен следить за порядком…
— Понятно, — протянула матушка. — Небось и флажки будут?
— Что-что?
— Вы, конечно, развесите гирлянды таких маленьких флажков.
— Ну, мы надеялись организовать продажу кое-каких сопутствующих товаров…
— И костер. Костер-то вы не отмените?
— Нет, но будут приняты соответствующие меры безопасности.
— Разумеется, безопасность превыше всего. Все нужно оговорить наперед. Это очень важно, — согласилась матушка.
— Что ж, — с явным облегчением вздохнула Летиция. — Я очень рада, что мы поняли друг друга и пришли к общему согласию.
— Разве?
— Мне казалось, мы договорились, что…
— Да что вы? Неужто? — Матушка подошла к камину, взяла кочергу и принялась яростно шерудить в поленьях. — У меня по поводу происходящего имеется собственное мнение.
— Госпожа Ветровоск, можно я буду откровенной? — вдруг спросила Летиция.
Кочерга на секунду замерла.
— Да?
— Наступают новые времена. Кажется, теперь я понимаю, почему ты так ведешь себя со всеми, представляешься такой властной и суровой, но поверь мне, это честный, дружеский совет: если ты хоть чуточку изменишь свое отношение к людям, попробуешь быть с ними любезнее и добрее, жизнь твоя тоже переменится в лучшую сторону. Возьмем присутствующую здесь Гиту Ягг, нашу общую сестру, вот истинный пример современной ведьмы.
Улыбка нянюшки Ягг обратилась в каменную маску, однако Летиция как будто ничего не заметила.
— Все ведьмы на пятьдесят миль в округе трепещут перед тобой, — продолжала она. — И осмелюсь сказать, ты действительно обладаешь многими ценными умениями, однако в наши дни, чтобы прослыть могущественной ведьмой, вовсе не обязательно запугивать и стращать людей. Я говорю тебе это как подружка подружке, и…
— Ну, будете в наших краях, заглядывайте, — перебила ее матушка.
Нянюшка Ягг поняла намек. Она мигом подобрала юбки и вскочила со стула.
— Но я полагала, мы обсудим еще… — заартачилась Летиция.
— Я провожу вас до дороги, — поспешно вызвалась нянюшка, выволакивая товарок из-за стола.
— Гита! — резко окликнула матушка вслед.
— Да, Эсме?
— Проводишь их и вернешься.
— Да, Эсме.
И нянюшка кинулась догонять троицу, уже шагавшую по дорожке.
Про себя нянюшка отметила, что шаг Летиции был широким и решительным. Не стоило судить о госпоже Мак-Рице по пухлым щечкам, взбитым как сливочный торт волосам и дурацкой привычке всплескивать ладошками во время беседы. В конце концов, ведьма есть ведьма. Поскреби любую, и… и окажешься нос к носу с ведьмой, которую только что по глупости своей поскреб.
— Крайне малосимпатичная особа, — проворковала Летиция. Но это было воркование крупной хищной птицы.
— Вот
— Пора поставить ее на место!
— Гм-м…
— И с тобой она ужасно обращается, госпожа Ягг, просто помыкает! Ты ведь солидная замужняя женщина! Преклонных лет!
На мгновение зрачки нянюшки сузились.
— Такой уж у нее характер, — ответила она.
— На мой взгляд, отвратительный и склочный характер!
— Ну да, — просто откликнулась нянюшка. — Характеры всякие встречаются. Но…
— Гита, подкинешь чего-нибудь для праздничного стола? — быстро вмешалась мамаша Бивис.
— Э-э… Да, пожалуй, парочку бутылок пожертвую, — ответила нянюшка. Пыл ее несколько поутих.
— О, домашнее вино? — оживилась Летиция. — Славненько!
— Ну да, вроде того. Ага, вот она дорога, — спохватилась нянюшка. — Я только… я только заскочу обратно, скажу спокойной ночи…
— Как вы вокруг нее пляшете! Это, знаете ли, просто унизительно, — поджала губы Летиция.
— Да. Что поделаешь, такая уж я привязчивая… Ну и вам доброй ночи.
IV
Когда она вернулась в домик, матушка Ветровоск стояла посреди кухни, скрестив руки на груди, и лицо ее напоминало неприбранную постель. Одна нога выбивала на полу дробь.
— А сама выскочила за волшебника, — фыркнула матушка, едва подруга переступила порог. — И не говори мне, что ничего такого в этом нет.
— Но ты же знаешь, колдунам можно жениться. Сдай посох и шляпу — и женись на здоровье. Нет такого закона, чтобы волшебнику ходить бобылем, если он бросил волшебствование. Потому как считается, что они женаты на своем ремесле.
— Понимаю, — кисло хмыкнула матушка. — Быть женатым на ней — работенка не из легких.
— Как в этом году, много намариновала? — спросила нянюшка, переключаясь на другую тему. Выражение лица матушки живо наводило на мысли об уксусе.
— Весь лук мушка попортила.
— Жалко. Ты ведь любишь лук.
— Даже мушкам нужно есть, — философски заметила матушка. Она бросила сердитый взгляд на дверь. — «Как подружка подружке…»
— У нее в нужнике на крышке вязаный чехол, — сообщила нянюшка.
— Небось розовый?
— Ага.
— Симпатишно.
— Не такая уж она плохая, — возразила нянюшка. — В Скрипичном Локте люди о ней хорошо отзываются.
Матушка фыркнула.
— А обо мне они тоже хорошо отзываются?
— Нет, Эсме, о тебе говорят тихо-тихо.
— Вот и правильно. Видела ее шляпные булавки?
— Сказать по совести, очень даже… симпатишные.
— Вот она, современная ведьма. На голове — побрякушки, в голове — книжки…
Нянюшка всегда считала, что это личное дело каждого, чем забивать собственную голову, но спорить не стала. Тем более что ей еще предстояло возвести прочную дамбу, которая выдержала бы мощную волну матушкиного гнева.