Море Имен
Шрифт:
Он посмотрел на Воронова и подумал: «Сейчас согласится».
Летен скрестил руки на груди и медленно усмехнулся.
– Расскажите, на что я подписываюсь.
Алей вырвал листок из большого блокнота.
– По оси абсцисс – время жизни, – заговорил он, вычерчивая линии. – По оси ординат… скажем так, успешность. На самом деле все намного сложнее. Когда пытались вывести формулу, то дошли до пятидесяти факторов, потом бросили.
Летен слушал молча. Он сидел рядом, облокотившись о компьютерный стол, и заглядывал Алею под руку. Вблизи он казался гораздо
Такое он тоже видывал. Когда предельный поиск впервые показал убийство, Алей страшно испугался, ночь не спал (Алею не было еще и восемнадцати), а потом бросился к знакомому следователю. Выяснилось, конечно, что данные, полученные таким путем, не могут служить ни уликами, ни поводом для возбуждения дела. Алей, наверное, рехнулся бы от мук совести, не помоги ему приятели на лайфхакерском форуме. Минамото Дейрдре посоветовала просто сделать свое дело – взломать бандиту Предел. Так Алей и поступил. Через месяц убийца пришел в милицию с чистосердечным.
«Что получится тут… – думал Алей. – Непонятно. Ладно, увидим». Он провел еще две линии, параллельные оси абсцисс, одна – в плюсе по оси ординат, другая – в минусе.
– Это Пределы, – сказал он. – На самом деле их два. В просторечии они называются судьбой. Никакой другой судьбы нет. Приближение к верхнему Пределу означает, что человек… скажем так, нашел смысл своей жизни. Созрел как личность. Но это еще не все.
Он прочертил извилистую линию между Пределами и вывел ее за верхний.
– Запредельное, – продолжил он. – Обычно это некая громадная цель-мечта, достичь которой одним только трудом и упорством невозможно. Нужен счастливый случай. На Пределе человек приобретает… скажем так, способность притягивать случай. Это трудно объяснить.
– Мне понятно, – сказал Летен.
– Самостоятельно Предела достигают единицы. Этому нужно посвятить годы самосовершенствования. Отказываться от многих заманчивых, но ложных целей, отвергать стандартные сценарии или наоборот, осмысливать и принимать их. Думать, слушать. Это тяжело и сложно. К тому же внешне запредельное может быть совершенно не похоже на привычный образ успеха. Оно всегда приносит счастье, но счастье у каждого свое.
– А что вы сделали с Поляной?
– Я взломал ее Предел.
– Что это значит?
Алей помолчал.
– Ляна очень добрая девушка, – сказал он. – Она бы любила своего мужа, кто бы им ни стал. Ей могло бы повезти больше или меньше, только и всего. Шансы достичь Предела самой у нее были практически нулевые. Ее это просто не интересовало. Но она мечтала о великой любви – огромной, до гроба, счастливой. И я решил найти для нее возможность выхода за Предел.
– Без всех этих медитаций? – уточнил Летен.
Голос его как будто дрогнул: лицо оставалось неподвижным, но в глазах проскользнуло что-то странное, светлое. «Он понял, – подумал Алей, – кто он для нее. Пусть. Это хорошо».
– Да. В сущности, не в медитациях дело. Нужен код. Этот
– И объясняете, в какую сторону идти и где свернуть? – серьезно спросил Летен.
– Да.
– Полезно.
Алей промолчал.
– Насколько я понял, – задумчиво продолжал Летен; по лицу его ничего нельзя было понять, – вы можете найти не только эти фрагменты, но и вообще что угодно в прошлом и в будущем?
– Нет.
– А где границы?
Алей усмехнулся.
– Скажем, курс доллара на завтра я предсказать не могу.
– Почему?
– По двум причинам. Во-первых, предельный поиск очень плохо работает с числами. Больше пяти предметов в запросе – проблема, точность падает до пятидесяти процентов. Больше десяти предметов – и получается уже не точность, а статистическая погрешность. А во-вторых, слишком много факторов, к которым я не имею даже косвенного доступа. В семантической сети не хватает узлов.
– Вы не имели даже косвенного доступа к делу Сокола Шершукова, – заметил Летен.
– Его фамилия была Шершуков? – спокойно уточнил Алей. – Я не смог бы это выяснить предельным поиском. Но вы были рядом, и вы помнили о человеке по имени Сокол, которого кто-то когда-то застрелил.
– Вот как? – с интересом сказал Летен. – Значит, личное присутствие создает вам… своего рода доступ?
– Да, – ответил Алей. – Как иначе я мог бы взламывать Пределы незнакомых людей?
…По спине полз холодок. Алей положил листок с грубой схемой на стол и крепко сцепил пальцы, скрывая нервную дрожь. Нет, он не боялся Воронова, но ловил себя на каком-то изумлении: этот грубый человек, могучий как танк, был пугающе умен. «Все правильно, – напомнил себе Алей. – У него же целая империя… бизнес-империя, и он идет в политику. Он очень умный и очень хитрый. Надо быть осторожней». Он покусал губу и отвел взгляд.
– А самому себе вы взломали Предел? – полюбопытствовал Летен.
– Нет.
– Почему?
– Мне больше нравится естественный способ, – устало ответил Алей. – Он экологичней. Итак, вам требуются мои услуги как лайфхакера?
Летен помолчал, глядя куда-то сквозь Алея.
– Я правильно понял, что знание кода ни к чему меня не обязывает?
– Да, так.
– Тогда ищите, Алей Веселин. Я с благодарностью приму этот подарок. От меня что-нибудь требуется?
Алей пожал плечами.
– Только некоторое время не отвлекать меня. Не задавайте вопросов, пока я не скажу, что уже все. Хорошо?
Летен кивнул.
Он сел и скрестил руки на груди – Летен Воронов, огромный, страшный, рано постаревший, видевший самую грязную тьму и самый высокий свет. Человек, которому доводилось стрелять не только веселья ради. Во время поиска Алей не успел понять все полученные данные, но сейчас на грани осознания смутно брезжило – Сокола Шершукова убил киллер, и нанимал того не Воронов. Причину, по которой это убийство не давало Летену покоя, Алей не видел и уже не искал. Хватало понимания, что кого-то еще Летен, бесспорно, убил, причем своими руками. Возможно, многих.