Море Имен

Онойко Ольга

Минута текла за минутой. Потихоньку подбиралась мысль «день потерян». Алей несколько раз уже пытался взять себя в руки и приступить к делу: вставал, пил чай, умывался, стоял у окна, массируя виски, но, вернувшись к компьютеру и щелкнув по значку браузера, вновь начинал бессмысленно бродить по Сети. Состояние было вроде того, когда на носу экзамен по самому нудному, нелепому и ненужному предмету. Упущены все сроки, пора спешно учить билеты, но так отчаянно не хочется запихивать в голову пакость, что легче явиться, ничего не зная, и надеяться на авось.

– Воронов, Летен Истин, – шепотом повторил Алей.

Он собирался найти для этого человека последовательность смыслов, взламывающую Предел.

Он не собирался отдавать

ему настоящий код. Но все внутри восставало при одной мысли, что код нужно найти. Видение, на несколько секунд полыхнувшее перед внутренним взором Алея, с течением времени не тускнело, наоборот – становилось ярче. Алей воочию видел лица дикторов телевидения, пятнистые бока боевых машин, гранит постаментов. «Цепочка, – подумал он. – Что в ней окажется? Ложь, подкуп, террор. И еще то, чего сейчас Воронов не может себе даже представить. Нарушение разметки. Что, хотелось бы мне знать, он не может себе представить?!»

Но маленький самообман не удался. На самом деле Алею не хотелось этого знать, ему вообще не хотелось знать о существовании Летена. «Поляна! – в который раз вздохнул он. – Почему, как получилось, что твоя вторая половинка оказалась именно такой?.. твоей полной противоположностью…»

Он провел ладонью по лицу и посидел зажмурясь; потом решительно взялся за мышь… и вернулся на родной форум.

Последняя дискуссия о визионерстве датировалась прошлым годом. Дискуссий было несколько, Алей все нашел, но толком не вчитался. Там много спорили о пустом. Муха-на-мотоцикле, психолог по образованию, рассуждала, что ассоциативный поток есть некий неизученный психологический механизм, а они бывают вредными, но никогда не бывают ненужными. Зачем бы природе заменять цепочку логическую на цепочку образную? Что это дает? Точности поиска вряд ли способствует. Сержант по обыкновению грубо отвечал Мухе, что когда она даст внятное объяснение природы ассоциативного потока, тогда и сможет рассуждать об эффективности или неэффективности. Романтик Джейк вслух мечтал, что не отказался бы посмотреть картинки. Минамото Дейрдре взывала к здравому смыслу, говорила, что фактов катастрофически не хватает, что пока визионерство – только миф, и не из чего делать выводы. Азазель тут же заявлял, что вообще сомневается в существовании визионеров, и не вранье ли это от первого до последнего слова? В толчее мнений совершенно терялись сами визионеры, все – робкие новички, напуганные и измученные своим даром. Прежде Алей пожимал плечами, видя их темы на форуме, теперь – искренне сочувствовал. «Стоит ли поднимать тему?» – задавал он себе вопрос и хмурился: да, у него есть определенный авторитет, его не обвинят во лжи, но что даст еще один виток обсуждений? Дейрдре как всегда права – информации недостаточно.

В соседнем треде Дейрдре просила визионеров рассказать о себе и о видениях. Те мялись, отделывались короткими фразами. Ощущения у всех совпадали: невероятно острое сопереживание, непомерно яркие картины. Некоторые отмечали странную особенность: несмотря на пугающую силу эмоций, иллюзии присутствия не было. «Действительно, не было», – припомнил Алей. Он отчетливо видел происходящее, видел, пожалуй, даже себя в картинах будущего Росы под властью Воронова, – но сам ни в какие иные пространства не переносился.

«И что из этого следует?» – закатив глаза, спросил он у потолка.

Потолок безнадежно молчал.

«Ничего не следует», – пасмурно согласился Алей и пошел смотреть ответы на свой последний вопрос.

Там, вопреки его ожиданиям, развернулась нешуточная дискуссия.

Сначала пришла Минамото Дейрдре и по обыкновению потребовала фактов. «Я не понимаю вопроса, – писала она. – Он практический или теоретический? Если речь о конкретном человеке, Улаан, я бы попросила побольше рассказать о ситуации. Я с трудом представляю, как достижение Предела может сделать человека хуже. Честно говоря, вообще не представляю. Реализовавшийся,

довольный жизнью человек может проявить здоровую агрессию там, где это необходимо, но он не будет причинять зло намеренно, ему это просто не нужно, не приносит радости. Мне кажется, зло растет из чувства неудовлетворенности, чувств неполноценности, вины. Из внутренней боли, которую выплескивают в мир. С приближением Предела внутренняя боль уходит. Именно поэтому я занимаюсь лайфхакингом и не собираюсь бросать. Но если вопрос практический, то мне очень интересно, что натолкнуло тебя на такую мысль. Пожалуйста, расскажи, в чем дело».

«Дейрдре, – отвечал ей Сержант, – ты меня прости, но ты что-то не то говоришь. Сомневаюсь, что гамадрилы, которых я гоняю из подъезда, гадят там от внутренней боли. Мобилы на районе отжимают тоже не из чувства вины. Мой сосед свою бабу вообще от большой любви бьет. Люди разные, мотивы у них разные. Я понимаю Улаана. Может, к нему барыга явился, который подсаживает пареньков на наркоту. Когда я на Камчатке служил, был там один майор, которому я бы скорее шею сломал, чем Предел. Короче, считаю, клиент должен быть послан в пень. Хотя насчет последнего момента плюс один: я тоже хочу знать, о ком речь».

«Сержант, у твоих гамадрилов есть родители, которым безразличны их дети. Которые ходят на нелюбимую работу, стареют, чувствуют, как в никуда уходит их жизнь. Может, гамадрилов родили по залету и никогда не любили. Может, их бьют. Я не знаю. Кто-то не умеет найти место в мире и пытается найти его в стае. Я думаю, если ради эксперимента взломать Предел какому-нибудь гамадрилу, он станет неплохим человеком».

«Благими намерениями, Дейрдре. Я вот думаю, что гамадрил станет паханом на районе, а гамадрилиха – дорогой содержанкой. О другом они не мечтают».

«Ты злой, Сержант», – Дейрдре поставила лукавый смайлик.

«Зол, матер и волосат».

«А я о другом хочу поговорить, – вклинился новый парень со странным именем Гык; поразмыслив, Алей перевел его как geek. – Уважаемый Улаан спросил, как должен поступить истинный лайфхакер. А что, бывают неистинные? То есть я не войнушку разводить пришел, – тут Гык наставил много смайликов, – я хотел спросить, есть ли в Росе сложившееся сообщество лайфхакеров? Можно ли говорить о традициях, об этическом кодексе?»

И они начали рассуждать о традициях, об этическом кодексе и о том, что надо наконец встретиться по-настоящему и пожать друг другу руки, – а потом появился Времяделу, модератор, и прекратил оффтопик.

Алей вздохнул и откинулся на спинку кресла.

Он не собирался посвящать сотоварищей в детали проблемы. Такую ошибку делали только новички. Года три назад, столкнувшись с первым в своей жизни клиентом-бандитом, Алей вынес тему на обсуждение и спровоцировал войнушку на сорок страниц, которая закончилась ничем. Единственный ценный совет дала Минамото Дейрдре, и тот по почте. А на форуме тогда крутилось вдесятеро меньше народу… Алей подумал, что потом, когда все закончится, он расскажет Дейрдре о Воронове и своем методе постановки ложного Предела. Просто в порядке ответной любезности. К тому же его очень интересовало мнение Дейрдре о методе.

Выполнив модераторские функции, Времяделу написал: «Как обычный форумчанин и старый эль-хакер я имею сказать вот что: мы – не организация. У нас нет правил. Нет руководства. Нет элиты. Я чисто технически тут модератор, официально вот заявляю. Где появляется элита, появляется серпентарий. Я считаю, мы делаем хорошее, доброе дело. Грызня запятнает наше дело больше, чем одно этически неверное решение, принятое одним эль-хакером. Каждый советуется со своей совестью. Я думаю, просто каждому из нас стоит стремиться к Пределу. Неважно, с помощью коллег или самому, трудным путем. И тогда мы сможем принимать правильные решения. Улаан, я думаю так: если у тебя возникли сомнения, если ты не хочешь ломать этому человеку Предел – не ломай».