Море Имен

Онойко Ольга

«Стекло разбито, – там, у подъезда говорил он Шишову, глядя мимо искаженного страхом лица, – степь распахана, теперь там сады и поля. Стоит город, обнесенный стеной. По асфальту едут машины. Дымят заводы. По орбите летит спутник».

Алей обхватил себя руками за плечи и нахохлился. «Маму заклинило на образе папы, – подумал он, – нужно было сказать ей, что он ушел. Шишова, похоже, заклинило на ковыльной степи, поэтому нужно было распахать степь… и что такого страшного он в ней видел?»

Алей знал, что.

Но ему самому слишком страшно было

об этом думать.

О том, каким образом можно загнать человека в подобный транс, он тоже думать боялся.

И без этого хватало бед.

…В переговорке «Аквариум», совершенно прозрачной и оттого действительно похожей на аквариум, стояли фикусы в кадках и лежали надувные мешки вместо кресел. С самого утра переговорку оккупировали двое дедушек. Забавно они смотрелись вместе – старый франт и старый хиппи. На одном мешке, умудряясь даже на таком сиденье оставаться элегантным, устроился Светел Тишин в пиджаке и при галстуке. На втором мешке валялся Мир Сиренин в вышитом балахоне и драных джинсах; седые его патлы падали по плечам из-под хайратника. Умудренные старцы о чем-то оживленно беседовали – не иначе о настройках семантического фильтра.

Прошла по коридору Осень, мимолетно кивнула Алею и нырнула в «Аквариум». Дедушки встали, дружно ее поприветствовав, Осень закрыла дверь, разговор продолжился…

Вздохнув, Алей уткнулся в код – не предельный, а обычный.

Код не компилировался. Он уже четвертый час искал, в чем дело. Даже раздражаться устал, только тупо смотрел в монитор, перебирая в голове варианты правок. Варианты были одни и те же, все – опробованные, ни один не помогал. «Не могу найти ошибку в собственном коде, – тоскливо думал Алей. – Не могу найти точку в пространстве. Господи, что со мной…»

Он сходил за кофе, а вернувшись, закрыл окно кода и открыл Горностай.

На форуме кипела привычная жизнь. Муха-на-мотоцикле давала ссылки на статьи по психологии, тесная компания врачей обсуждала влияние гормонального фона на успешность поиска, в разделе «Полигон» Сержант и Азазель азартно ругались с кем-то пришлым. Потихоньку прибавлялось информации в статистике поисков. Мюмзик выложил новую главу своей книги про методики обучения лайфхакеров и методики лайфхакеров в обучении. В миру добрейший Мюмзик был коррекционный педагог, да такой, что все подозревали в нем переступившего Предел, а когда он клятвенно это отрицал, умоляли его Предел себе взломать…

Алей прикрыл глаза.

Еще никто ничего не знал, а он уже чувствовал себя изгоем.

Брат пропал. Его нужно было найти. Казалось, чего и ждать от хакера Улаана, одного из лучших, как не оперативного поиска. Прежде Алей находил самые немыслимые вещи, почти без вводной информации, за несколько мгновений, максимум – за несколько часов. Он считал себя профессионалом, да что там – он и был профессионалом, он взламывал судьбы, дотягивался до потолка Господня… А сейчас? Он беспомощен. Может только ждать и надеяться на милицию.

Что с ним случилось?

«Я ведь сам собирался прекратить все это, – вспомнил

Алей; сунул в зубы карандаш и прикусил так, что дерево хрустнуло. – Я думал, что не буду заходить на форум, не буду никому ничего ломать и даже с предельным поиском завяжу. Вот оно, пожалуйста. Прежде чем мечтать, подумай, вдруг сбудется. Господи, почему именно сейчас? Почему так не вовремя? Когда Инька пропал, когда Воронов…»

– Шабаш, мужики! – бодро заорал Джипег. – Пошли обедать!

– Пошли, – Тифф поднялся с места и растолкал Гифа. – Алик, проснись и пой!

Сладко, с подвыванием зевнул над ухом Ави, а Экзе был на совещании.

– Я попозже пойду, – сказал Алей, выплюнув карандаш. – Не хочу есть.

– Забудешь, – проницательно заметил Джипег. – Вот поэтому тебя ветром и сдувает. Ну сиди, сиди, яйцо высидишь.

И они ушли, смеясь.

Алей забрался на кресло с ногами.

«Ладно, – он повертел несчастный карандаш в пальцах. – Если практическая сметка не работает – мысли абстракциями. Если не работает предельный поиск – подключай логику».

Когда все это началось?

Первое, что он не смог найти – кодовая цепочка Летена Воронова. Это было в понедельник вечером. За два дня до этого, в субботу, он с легкостью нашел суть его Предела и несколько случаев из его прошлого – значит, в субботу все еще было в порядке. Что случилось потом?

Ничего особенного. В воскресенье Алей писал курсовую, утром понедельника разговаривал с мамой, разговор был неприятный, но отнюдь не из ряда вон выходящий и далеко не первый такой…

А если способности утрачиваются не сразу? Если есть какой-то инкубационный период у этого процесса, словно у вируса, и на самом деле все началось раньше?

У Алея волосы стали дыбом.

Видения.

В субботу утром у него было первое видение.

…И разрозненные данные сложились в ясную картину происходящего – слишком уж ясную. В последнее время Алей занимался семантическими ловушками. Осень говорила, что ловушки опасны: застревают в памяти и открывают доступы, которые по умолчанию закрыты. Не потому ли он начал видеть картины, что какая-то подлая ловушка, словно вирус, встроилась в сознание? А визионеры быстро уходили с форума и бросали лайфхакинг. Прежде Алей думал, что из-за общего недоверия и ненадежности метода, потом решил, что видения – это просто слишком тяжело, мало кто выдержит, да и чего ради?

Но если визионеры уходили вовсе не потому, что дар их мучил? Если дар просто исчезал? Пылал слишком ярким пламенем и выгорал слишком быстро?

Живот подвело от страха. Алей стиснул кулаки. Да, он сам, вполне осознанно собирался отказаться от дара, но одно дело, когда человек решает больше не бегать марафонский кросс, и совсем другое – когда ему отрезают ноги… особенно если от его рекордов зависит жизнь близких. «Пусть бы это случилось в другое время, – в отчаянии взмолился Алей. – Через год, через месяц… Господи, через час! Господи, дай мне еще час силы, я хочу только найти Инея, больше ничего!..»