Море Мечей
Шрифт:
— А ты в этом уверен? — спросил эльф. — Это прозрение или простое рассуждение, ведь Долина Ледяного Ветра оттуда недалеко?
Экресса помолчал, потом пожал плечами:
— А какая разница? Лелоринель поглядел на него в упор.
— Куда еще тебе податься? — спросил гном.
— Я щедро заплатил тебе, — напомнил эльф.
— В твоих руках вещь, в десять раз более ценная, — возразил гном, довольный собой.
Лелоринель снова поглядел на пожелтевший лист.
— Я не знаю, как они связаны, — признал гном. — И не знаю, как эти знаки могут привести тебя к цели. Но чары открыли мне — в этом конец твоих
— А что ждет меня в конце? — спросил эльф, противореча ранее сказанным своим словам.
— Это мне не открылось, — хитро ответил Экресса. — Попробовать еще раз?
Лелоринель, сообразив, что вопросом выдал свои тайные чувства, сразу напустил на себя равнодушный вид.
— Да уж избавь, — бросил он.
— Можно даже в стихах, — с победоносной улыбкой добавил провидец.
Эльф хотел пригрозить ему своим великолепным кинжалом, однако передумал, снова поглядев на пергамент. Тот вытеснил из его головы все другие мысли.
Вот, у него в руках вещь, которая приблизит его к цели всей жизни.
Ему нужно еще столько всего обдумать и решить, сделать столько приготовлений и преодолеть столько страхов, чтобы наконец встретиться лицом к лицу с Дзиртом До'Урденом, который так ловко прикидывается героем.
На пяти необъятных подушках возлежала Чогоругга, запихивая в клыкастый рот громадные куски баранины. Огресса была не слишком высокой, всего восемь с половиной футов, но зато такой толстой, с массивными, похожими на дубовые стволы ногами, что весила все семьсот фунтов.
В центральной и самой большой пещере Золотой Бухты хлопотало множество огров мужчин, развлекая Чогоругту и снабжая едой. Ее почитали за не обычную внешность. Кожа огрессы была глубокого фиолетового цвета, выделяя ее среди желтокожих сородичей, и оттенялась длинными, сальными, иссиня-черными волосами. Глаза при разном освещении казались то пурпурными, то темно-синими.
Чогоругга привыкла к тому, что двадцать мужчин клана Тампа постоянно увиваются вокруг нее, вся чески стараясь угодить. С тех пор как племя стало союзничать с пиратами, женщины клана приобрели еще большую власть, и мужчины буквально насту пали друг на друга, стараясь доставить ей лакомые кусочки и безделушки.
Только самый здоровый, самый подлый и самый уродливый из огров, Блуг, надсмотрщик в Золотой Бухте, не подлизывался к ней. Шептались, что Блуг даже не совсем огр и в нем течет кровь горных гигантов. Это было похоже на правду, поскольку роста в нем было почти пятнадцать футов вместо обычных десяти, а руки по толщине не уступали ногам Чогоругги.
С помощью Шилы Кри Чогоругга стала мозгом огрского населения Золотой Бухты, но Блуг был кулаком, то есть настоящим главой, когда того хотел. И с тех пор как Шила Кри отдала ему орудие невероятной силы, боевой молот, одним ударом которого можно было разнести каменную стену, громадный огр обнаглел еще больше.
— Снова приехать? — обратилась жуткая огресса к вошедшим Шиле и Беллани. — А что вкусненького привезти Чогоругге?
— Разбитый корабль, — язвительно ответила пиратка. — Как думаешь, вкусно?
В углу пещеры Блуг захихикал — как гром загремел.
Чогоругга недовольно поглядела в его сторону.
— Моя
Блуг нахмурился так, что складки на лбу нависли над глубоко посаженными глазками, что было бы смешно, если бы этот монстр не весил целую тонну. Базанк был сыном Чогоругга и Блуга, причиной постоянных раздоров между ними в последнее время. У огров было принято так: если сын вождя становился равным отцу в силе и подлости, а отец был еще достаточно силен, то старший без конца избивал молодого, чтобы тот не покушался на его место. Если же это не помогало, то отпрыска либо убивали, либо изгоняли. Но клан Тамп был устроен иначе. Внутри него сохранялся матриархат, и Чогоругга не потерпела бы от Блуга таких выходок — по крайней мере в отношении Базанка.
— Едва мы вышли на чистую воду, как на горизонте появились знакомые паруса, — вмешалась Беллани, с ужасом представив, что им придется наблюдать одну из знаменитых потасовок матери и отца из-за Базанка.
— Моя думай, три паруса? — с готовностью меняя тему и показывая четыре пальца, спросила огресса.
Шила Кри недовольно поглядела на волшебницу — пиратке хотелось, чтобы огры уважали только ее, — затем перевела взгляд на Чогоруггу.
— Он упорный, — согласилась она. — Придет день, и он приплывет за нами в Золотую Бухту.
Блуг снова хохотнул, а с ним и Чогоругта, оба с удовольствием представили, как полакомятся свежей человечиной.
Шила Кри к ним присоединилась, хотя ей было совсем не смешно, а потом сделала Беллани знак идти за ней и направилась к выходу из пещеры, от куда можно было попасть в туннели, ведущие вверх, внутрь горы.
Комната Шилы была гораздо меньше, чем пещера огров, но зато необыкновенно богато обставлена. Изящные светильники, укрепленные на неровных стенах, лили мягкий свет, проникавший во все темные уголки, дорогие ковры были постелены таким толстым слоем, что пружинили под ногами.
— Утомил меня этот Дюдермонт, — пожаловалась Шила чародейке.
— Похоже, на это он и рассчитывает, — отозвалась Беллани. — Думает, что мы устанем бегать от него и встретимся с его «Морской феей» в открытом море, измотанные погонями.
Шила поглядела на подругу, которой доверяла больше, чем кому-либо из своей команды, улыбнулась и кивнула. Пиратка ценила Беллани. Эта умная женщина, всегда просчитывающая последствия, мастер своего дела, была лучшим приобретением в ее команде. Шила Кри доверяла ей целиком и полностью — Беллани первая получила клеймо, после того как пиратка решила использовать гравировку на Клыке Защитника как знак своей банды. Шила даже полюбила Беллани как сестру и всегда прислушивалась к ее словам, несмотря на свою непомерную гор дыню и то, что подруга, по мнению жестокой капитанши, слишком мягко относилась к пленным.
За последние пару месяцев «Морская фея» уже трижды брала их след, хотя Шила не была уверена, что в первый раз их вообще заметили, а две следующие встречи, возможно, были просто случайными. Однако не исключено, что Беллани права. Может, именно так Дюдермонт и охотился за неуловимыми пиратами. Гонялся за ними, пока бегство неизматывало их вконец, и они вынуждены были принять бой.
При мысли о том, что придется принять сражение с «Морской феей» в открытом море, по спине Шилы пробежал холодок.