Море Троллей
Шрифт:
Он открыл глаза. Торгиль только что слюнки не пускала от восторга.
— Отыскать источник Мимира! — приговаривала она — Вот это подвиг из подвигов!
Даже у Олафа в глазах появилось мечтательное выражение.
— Звучит и впрямь заманчиво, — со вздохом признался король Ивар. — Но увы мне, я на сей подвиг уже неспособен. Ну что ж, мой троллий цветик, ты ведь дашь Джеку пропуск, чтобы твои родичи поняли, что он — гость, а не, хм, двуногая дичь?
Фрит насупила брови и принялась ломаться и капризничать. Все бросились ее улещивать, уговаривать и упрашивать. Ивар наобещал королеве
— Это ферзь, — объяснила она — Я украла его у матери. Как бы то ни было, она узнает эту фигурку. Но я должна быть уверена, что вы вернетесь, а не сбежите, поджав хвосты, точно шайка жалких клятвопреступников.
— Мы не клятвопреступники! — возмутился Олаф.
— Вчера ночью троллий кабан вырвался на свободу, — словно не слыша, продолжила Фрит. — Он, небось, уже на полпути к Ётунхейму, а это значит, что жертвы для Фрейи у меня нет.
«Не повезло», — мстительно подумал Джек.
— Сперва я подумала насчет Облачногривого, — улыбаясь смятению Олафа, сказала королева, — но тут мне в голову пришла мысль получше. Эта подаренная тобой девчонка Торгиль, совсем скисла. Не разговаривает, не смеется. Она меня утомляет. Вот я и решила а не пожертвовать ли Фрейе Люси?
— Нет! — закричал Джек.
— Я вот уже много лет не дарила богине смертного. Девчонка премиленькая; а если глупа как пробка — то Фрейе-то что за дело?
— Ты так не поступишь! Я тебе не позволю! — Джек рванулся к возвышению. И тут же отлетел назад, отброшенный мощью королевиной злобы. Он хватал ртом воздух. Со всех сторон его обступили смрадная тьма и холод. Только благодаря руне он не закоченел до костей.
— Если ты убьешь мальчика, чары развеять не удастся, — напомнил королеве старый скальд.
Смертоносная тьма расступилась. Джек открыл глаза: всё его тело было покрыто кристалликами льда Миг — и кристаллики растаяли, точно и не бывало.
— Я подожду до праздника сбора урожая, — промолвила Фрит. — У вас достаточно времени, чтобы добраться до Ётунхейма, отыскать источник Мимира и вернуться. Если вы задержитесь в пути — ну, или сбежите, поджав хвосты, — я посажу Люси в священную повозку и сама швырну ее в Топь Фрейи.
«Это я во всем виноват. Я и только я! — корил себя Джек, понуро бредя обратно через лес — Бард утратил рассудок только потому, что отдал мне охранную руну. Я допустил, чтобы Люси похитили викинги; я всё напутал с магией, восхваляя Фрит. Если бы я не освободил Золотую Щетину, Люси не назначили бы в жертву. А теперь вот из-за меня все отправятся на это дурацкое приключение в страну, где людям ноги откусывают. Да мне в жизни не отыскать этот источник! А если и отыщу, то просто-напросто свалюсь в него и утону».
Над головами пронеслась тень и спикировала на плечо к Джеку. Когти у Отважного Сердца были острее некуда.
— Ой! А ну, брысь отсюда! — крикнул Джек.
Ворон порхнул к ближайшему кусту. Олаф, Руна и Торгиль замедлили шаг.
— Похоже, парень и впрямь колдовством балуется, — буркнул великан.
— А я что тебе говорила?! — тут же взвилась Торгиль.
— Чушь! Он просто разговаривает с животными, — прошелестел Руна. Старик
Если Джек преуспеет, настаивал Руна, то брату с сестрой следует вернуть свободу. И отвезти их обратно домой.
«Если ты хочешь, чтобы Джек и впрямь вернулся, так жизнь раба — приманка не самая соблазнительная», — объяснял старик. Королеве это отнюдь не понравилось, но она, разумеется, взять не могла в толк, с какой стати человеку рисковать жизнью из-за кого-то другого. Обещание награды — «подкупа», как она изволила выразиться — звучало для нее гораздо убедительнее.
— Я слыхал, драконья кровь наделяет даром понимать язык зверей и птиц, — прошептал Руна.
— И я это слышал, — подтвердил Олаф. — Драконий Язык рассказывал про одного героя по имени Си- гурд: однажды он сразил дракона и уже убирал меч в ножны, как вдруг случайно порезался и сунул палец в рот. А на пальце еще оставалась драконья кровь. И Сигурд тотчас же понял, о чём толкует промеж себя пара жаворонков.
— Я помню эту историю. Никто и никогда не обвинял Сигурда в колдовстве, — подтвердил Руна.
— Только ни одному грязному рабу в жизни не доводилось сразить дракона. — буркнула Торгиль, как только все вновь стронулись с места.
Дотти и Лотти при виде Олафа облегченно заохали, бросились к мужу и, рыдая, повисли у него на шее. Даже Хейди звонко чмокнула его в губы.
— Бестолковщина ты моя ненаглядная! Хищные волки остались ни с чем!
Однако, едва жены услышали про поход, радости у них заметно поубавилось.
— Да ты ж только что из набега, — причитала Лотти. — Зачем тебе еще и к троллям-то идти?
— Так повелел король, — промолвил Олаф, усаживая Лотти на одно колено, а Дотти — на другое. — Нам нужно отыскать источник Мимира, чтобы Джек смог исцелить королеву.
— Да кому надо ее исцелять-то? — надула губки Дотти.
— Оошшшень хороооший вопрос, — подхватила Хейди.
— Если мы этого не сделаем, малышку Люси принесут в жертву Фрейе. — Олаф принялся подбрасывать младших жен на коленях, вроде как с детьми в «лошадки» играют. Жены радостно повизгивали и требовали: «Еще, еще!»
— Это будет великий поход! — заявила Торгиль. Глаза ее радостно сияли. — Мы сразимся с троллями, гоблинами и людоедами Мы разорим гномьи кузни и добудем их золото. А если очень повезет, то я погибну в битве, стяжав себе немалую славу.
— Какая же ты дуурочка, — вздохнула Хейди.
А Джек вкусит меда поэзии из источника Мимира — прошелестел Руна — Я всю жизнь об этом мечтал.
Вот уж от кого не ждала подобной дурости, так это от тебя. Хейди воздела руки и вернулась к недоконченному полотну. Под углом к стене стоял громадный ткацкий станок: нити основы туго натягивались благодаря привязанным камушкам, а нити утка продевались вручную и уплотнялись с помощью длинной пластинки из китового уса. Полотно Хейди ткала роскошное: в красно-желто-синюю клетку, и куда более тонкое, нежели выходило из-под рук матери.