Море Троллей
Шрифт:
Когда он наконец умолк — а песнь получилась преизрядно длинная, — в чертоге воцарилась гробовая тишина Даже огонь не потрескивал в очаге. А в следующий миг зал взорвался восторженными воплями.
— КРУТО! УХ, КРУТО! — ревел Древесная Нога, промакивая глаза бородой.
— ПРЯМ ОБАЛДЕТЬ МОЖНО! — не отставал от него Эрик Красавчик.
— Мне здорово понравился тот кусок, где про раскроенные черепа, — признался Эгиль Длинное Копье.
— И еще про море крови по колено, — поддержал его Свен Мстительный.
— Это нечестно! — громко возмущалась Торгиль. —
Руна же сидел и молча улыбался про себя. Восторженные похвалы струились вокруг него, словно теплый мед. Джеку ужасно хотелось воздать старику должное, но прямо сейчас делать это было опасно. Возможно, в один прекрасный день Джек сумеет выказать ему свою благодарность.
— Какая прелестная песенка, — прощебетала королева у него за спиной. Причем умудрилась произнести слово похвалы так, что творение Руны сразу же показалось вздорным пустячком. Джек стремительно развернулся, готовый грудью встать на защиту искусства старого скальда. Но вовремя вспомнил об опасности превратил оборот в учтивый поклон. — Люси, правда, миленький мотивчик?
Девочка, что задремала было на коленях у королевы, села и закивала.
— Последнее время мы тут изрядно заскучали, — проговорила Фрит. — А с нашим новым скальдом нас ждет столько приятных сюрпризов!
— Это мой брат, — гордо сообщила Люси.
— Тем больше причин ему жить с нами. Не так ли, о супруг мой?
«Олаф, сделай что-нибудь!» — мысленно взмолился Джек.
Ивар с трудом поднялся на ноги. Он был смертельно бледен и измучен, словно некий тяжкий недуг грыз его изнутри.
— Этот скальд предназначен в дар, Олаф?
— Нет, старый друг, — просто ответил великан. — Я отдал тебе немалую часть моей добычи — по доброй воле и с радостью. На границах Ётунхейма я поймал гигантского тролльего кабана — и отдал его тебе для жертвоприношения в честь Фрейи. Разве этого не достаточно?
Ивар склонил голову.
— Стыжусь я, что дал повод заподозрить себя в жадности.
— Тебя я в жадности никогда бы не заподозрил, старый друг, — сказал Олаф.
— Он, верно, имеет в виду, что это я — жадина, — промолвила Фрит. Она резко встала, спихнув Люси на пол. Из тени выскочили кошки, обступили королеву тесным кольцом и принялись расхаживать кругами, ни на секунду не останавливаясь, точно поток живого золота Люси коротко вскрикнула — и умолкла, засунув в рот большой палец.
Фрит подошла к Джеку и кончиком пальца коснулась его губ. По телу мальчика, борясь с жаром руны, заструился ледяной холод.
— Что за чудесный голос! И какая жалость, что он звучит не в твою честь, о Ивар. — Теперь кошки с легким шорохом вели хоровод вокруг Джековых ног. Здоровенные зверюги доходили мальчику до пояса, а от их непрестанного текучего мельтешения у него кружилась голова.
— Хорошо, пусть так! Да, я жадна — но жадна лишь до славы твоего двора, о возлюбленный супруг. Я хочу этого скальда себе.
— Великая королева, — начал Олаф, и Джек отметил, что тот назвал Ивара «старым
— Да, но я прошу.
— Возьми что-нибудь другое, — промолвил король Ивар. Королева одарила его ледяным взглядом, и тот, пошатнувшись, рухнул обратно в кресло.
— Я добыл боевого коня, — сказал Олаф. Джек видел: ему так же больно расставаться с Облачногривым, как Торгиль — с ожерельем — Полагаю, его предки родом из страны альвов; я предназначал его для моего сына Скакки. Ты можешь взять его, если оставишь скальда мне.
— Я не торгуюсь, о благородный Олаф, — королева скривила коралловые губки. — Право слово! Я тебе не какая-нибудь рыночная торговка рыбой! Конь, безусловно, нам тоже пригодится, но вопроса с мальчиком это не решает.
— Еще как решает, — возразил Джек. Он чуть не обмочился от страха. Ему и без того непросто противиться воле королевы, а тут еще эти кошки под ногами кружат и кружат нескончаемым хороводом А еще ему приходится противостоять ее красоте — ну да это уже проще, теперь, когда в воздухе всё еще пульсирует жизненная сила. В ее присутствии Фрит уже не казалось такой прельстительной. Позади королевы маячила смутная тень, совершенно не похожая на ее человеческое обличье.
— В этой земле есть свои законы, — с трудом выговорил Джек. — Ивар — король, и он запретил тебе отбирать меня у Олафа — В горле у него стеснилось от страха, зато в зале поднялся глухой ропот одобрения.
— Папа всегда говорит маме, что делать, — прочирикала Люси. По залу пронесся смешок — быстро, впрочем, подавленный.
— Я спою тебе хвалу, о великая королева, — промолвил Джек. — Но я покорен воле короля Ивара.
Очертания Фрит чуть дрогнули, будто расплываясь. Светильники, наполненные рыбьим жиром зашипели, разбрызгивая искры, и огонь в очаге словно померк. Впрочем, в следующее мгновение всё вновь стало как прежде.
— Вижу, ума тебе отпущено не меньше, чем музыкального дара, — промолвила королева — Хорошо, считай, что мы договорились… до поры до времени. Спой еще хвалебную песнь, мальчик, а я скажу тебе, по душе мне она или нет.
Джек с трудом устоял на ногах. Никакой песни в запасе у него, естественно, не было, а в мыслях царила абсолютная пустота. А кошки всё вились и вились вокруг него, то ощутимо толкая мальчика, то наступая ему на ноги.
— А ты… не могла бы отозвать своих кошек? — робко проговорил он.
— Но они не мои, — весело прощебетала Фрит. — Кошки принадлежал Фрейе. Они возят ее жертвенную повозку и исполняют ее волю. Мне ли пристало говорить богине, что делать и чего не делать? Хочешь ты того или нет, но ее любимицам ты нравишься.
«Нравишься» — не совсем то, что у этих тварей на уме, подумал Джек. Кошки грубо толкали и пихали его, а лапы у них, к слову сказать, были весьма увесистые. Дома Джек порою играл с дворовыми кошками. Случалось, что на них «находило», и тогда, ровно в ту секунду, когда кошка казалась довольной и счастливой, она вдруг решала, что ты — добыча, и выпускала когти.