Море Троллей
Шрифт:
— Да? — Королева вопросительно изогнула бровь.
— А можно мне… ну, то есть, не могла бы ты… не согласилась бы ты… я хочу стать берсерком — можно?
— Но ты же еще совсем ребенок! — нежно прощебетала Фрит. — И воистину, тебе куда более пристали девичьи занятия — шить, ткать, стряпать…
Королева словно бы знала, как побольнее уколоть Торгиль. Девочка изо всех сил старалась сдержаться: аж побагровела от напряжения. Джек подозревал, что терпения ее хватит ненадолго.
— Великая королева, — вмешался Олаф. — Она — дитя
— Да право! — отозвалась Фрит довольно холодно. — Вот уж ни за что бы не подумала, что суровая воительница нацепит на себя такое женственное украшение, как это ожерелье из листьев…
«Ах вот, значит, куда она клонит, — подумал Джек. — Ей приглянулось ожерелье Торгиль».
— Торгиль, ни слова не говоря, расстегнула ожерелье и сунула его в руку Фрит. Джек видел: девочка глубоко задета.
— Мне эта штука на фиг не нужна, — неприветливо буркнула она. — Мерзкая девчоночья дребедень.
— Ну, мне-то она будет в самый раз, — проворковала Фрит. — Спасибо, право, спасибо, я так тронута! А теперь можешь вернуться на свое место. Мне не терпится послушать хвалебную песнь в честь Олафа, и я не желаю ждать и минутой дольше.
Торгиль спустилась с возвышения и тяжело плюхнулась на скамью. Лицо ее побагровело от ярости. Олаф успокаивающе положил руку ей на плечо.
— Позже, моя валькирия, позже, — прошептал он.
От похвалы Торгиль отчасти смягчилась — но по-прежнему походила на грозовую тучу, битком набитую молниями. Она пожертвовала своим первым боевым трофеем и чудесным серебряным ожерельем в придачу, но в отряд берсерков королевы ее так и не взяли!
Джек окинул зал взглядом. По меньшей мере лиц этак сто были обращены к нему, большинство из них — воины Ивара. Олаф пересадил за свой стол Древесную Ногу и Эрика Красавчика и пригрозил, что шкуру с них спустит, ежели те вздумают трепать языками во время выступления. Оба даже сняли парадные шлемы, чтобы лучше слышать. Руна, мягко улыбаясь, уперся подбородком в арфу. Грядет час и его триумфа, хотя об этом никому не суждено узнать. Торгиль вся ушла в свою обиду, но, в конце-то концов, Джек пел не для нее.
Мальчик откашлялся. На королеву он старался не смотреть, однако всем своим существом ощущал ее присутствие «Ни в коем случае нельзя о ней думать», — напомнил себе Джек. По спине его словно провели ледяным пальцем. Он начал:
Войсководители, внемлите слову О ратной доблести, о храбром Олафе. Силен и славен он, сеятель ужаса. Пиры горою в хоромах Олафа; Удачей отмечен владыка сокровищ; Волкоголовые зовут вождем его, Могильщики Одина другом кличут.По
«А ведь притягивает жизненную силу не что иное, как величественная поэзия Руны», — отстраненно подумал Джек.
Благодаря этой силе каждая строчка звучала прекраснее предыдущей, а голос певца — все звучнее и глубже. Мальчик невзначай заметил, что один из могильщиков Одина — ворон, стало быть, — угнездился на стропилах высоко под потолком. Это его слегка обеспокоило; впрочем, Джек тут же позабыл о птице.
Когда он наконец умолк — а песнь получилась преизрядно длинная, — в чертоге воцарилась гробовая тишина. Даже огонь не потрескивал в очаге. А в следующий миг зал взорвался восторженными воплями.
— Круто! Ух, круто! — ревел Древесная Нога, промакивая глаза бородой.
— Прям обалдеть можно! — не отставал от него Эрик Красавчик.
— Мне здорово понравился тот кусок, где про раскроенные черепа, — признался Эгиль Длинное Копье.
— И еще про море крови по колено, — поддержал его Свен Мстительный.
— Это нечестно! — громко возмущалась Торгиль. — Джеку досталась вся слава, а ведь он палец о палец не ударил. Он в жизни ни в одной битве не сражался и даже не разграбил ничего!
Руна же сидел и молча улыбался про себя. Восторженные похвалы струились вокруг него, словно теплый мед. Джеку ужасно хотелось воздать старику должное, но прямо сейчас делать это было опасно. Возможно, в один прекрасный день Джек сумеет выказать ему свою благодарность.
— Какая прелестная песенка, — прощебетала королева у него за спиной. Причем умудрилась произнести слово похвалы так, что творение Руны сразу же показалось вздорным пустячком.
Джек стремительно развернулся, готовый грудью встать на защиту искусства старого скальда. Но вовремя вспомнил об опасности и превратил оборот в учтивый поклон.
Люси, правда, миленький мотивчик?
Девочка, что задремала было на коленях у королевы, села и закивала.
— Последнее время мы тут изрядно заскучали, — проговорила Фрит. — А с нашим новым скальдом нас ждет столько приятных сюрпризов!
— Это мой брат, — гордо сообщила Люси.
— Тем больше причин ему жить с нами. Не так ли, о супруг мой?
«Олаф, сделай что-нибудь!» — мысленно взмолился Джек.
Ивар с трудом поднялся на ноги. Он был смертельно бледен и измучен, словно некий тяжкий недуг грыз его изнутри.
— Этот скальд предназначен в дар, Олаф?
— Нет, старый друг, — просто ответил великан. — Я отдал тебе немалую часть моей добычи — по доброй воле и с радостью. На границах Ётунхейма я поймал гигантского тролльего кабана — и отдал его тебе для жертвоприношения в честь Фрейи. Разве этого не достаточно?