Моргейн
Шрифт:
— Кемейс?
— Мы… мы пришли остановить шию. Чтобы предотвратить то, с чем вы столкнулись.
— Да, — сказал Мерир некоторое время спустя, и никто не пошевелился. — Уничтожив проход. Захватив и уничтожив Нихмин.
— Мы пытаемся спасти эту землю.
— Но при этом боитесь говорить правду тем, кто на ней живет.
— То, что творится там… там… это результат того, что ваши Врата были открыты. Вы хотите, чтобы было еще хуже?
Мерир смерил его взглядом. Чувства Вейни были в смятении. Он нервно
— Этот человек, Рох, — сказал Мерир. — Введите его.
Спустя мгновение появился упирающийся Рох, но он был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Когда его подвели к Мериру, Вейни поднял голову и тихо сказал: — Это лорд Мерир, кузен. Правитель Шатана заслуживает уважения. Прошу тебя. Ради меня.
Рох поклонился: лорд и предводитель клана, обезоруженный и оскорбленный, но не потерявший достоинства. Поклонившись, он уселся на пол, скрестив ноги, — выражая почтение скорее своему родственнику, чем Мериру, потому что в том случае он мог бы потребовать кресла или остаться стоять.
— Лорд Мерир, — сказал Рох. — Свободны мы или нет?
— Это вопрос, не так ли? — Мерир перевел взгляд обратно на Вейни. — Это твой кузен. Однако ты сам же ранее предупреждал нас о том, кто он есть.
— Извините, милорд…
— Кайя Рох! — Глаза Мерира вспыхнули. — То, что ты творил, все мы считаем достойным презрения. Это убийство. Сколько раз ты это делал?
Рох ничего не ответил.
— Лорд, — сказал Вейни. — Сейчас он — другая половина. Разве вы не помните?
— Что он одновременно и палач, и жертва? Но как я могу определить, с кем именно разговариваю?
— Не надо причинять ему зла.
— Нет, — сказал Мерир, — зло он причинил себе сам. — Мерир закутался в плащ и погрузился в молчание. — Уведите их, — сказал он наконец. — Мне надо подумать. Уведите, и позаботьтесь о них как следует.
Их схватили за плечи, но достаточно вежливо. Вейни с трудом выпрямился — одна нога ничего не чувствовала, другая едва слушалась его. Эрхендимы, поддерживая его с боков, помогли дойти в соседний шатер, где груда мягких шкур еще хранила тепло чьего-то тела. Там он и лег, не в силах расслабиться, имея возможность бежать, но не имея для того сил. Оба они так и замерли в тех позах, в которых были положены, и вскоре заснули.
Стоял день. В проеме прохода в шатер была чья-то тень. Вейни часто заморгал. Тень опустилась и превратилась в Сина, который сидел на корточках, положив руки на колени, и спокойно ждал.
Рядом с ним был еще кто-то, и, повернув голову, Вейни увидел мальчика-кел. Его длинные волосы и совершенно серые глаза казались непривычно странными для детского лица. Тонкие изящные ладони подпирали подбородок.
— Мне кажется, тебе
— Нам можно, — сказал кел с видом абсолютной уверенности в своих словах.
Рох пошевелился, протянул руку за оружием, но ничего не нашел.
— Не беспокойся, — сказал Вейни. — Все в порядке, Рох. С такой охраной нам ничего не грозит.
— Вот еда, — отчетливо сказал Син.
Вейни повернулся и увидел, что для них все подготовлено — вода для умывания, одежда, хлеб, кувшин и чашки. Син подобрался поближе и уселся, с серьезным видом налил в чашку молоко и предложил… предложил ее Роху, когда тот протянул за ней руку. Они позавтракали хлебом с маслом и козьим творогом — это была их лучшая еда за многие дни.
— Его зовут Эллюр, — сказал Син, показывая на своего друга-кел, который сидел рядом с ним, скрестив ноги. — Я думаю, что буду ему кемейсом.
— Да. Такое возможно. Скоро мне позволят это. — Эллюр наклонил голову.
— Тебе не больно? — спросил Син, прикасаясь к перевязанному колену.
— Все в порядке.
— Это твой брат?
— Кузен, — сказал Рох. — Кайя Рох, предводитель Кайя, юный сэр.
Мальчики уважительно наклонили головы.
— Кемейс Вейни, — сказал Эллюр, — это правда, что за вами в Шатан пришло много людей?
— Да, — сказал он, потому что не мог солгать ребенку.
— Эллюр слышал, — сказал Син, — что Леллин и Сизар пропали и что леди ранена.
— Это так.
Мальчики некоторое время молчали. Оба выглядели огорченными.
— Говорят, — сказал Эллюр, — что если вас отпустят, то к тому времени, когда мы вырастем, на свете уже не останется эрхендимов.
Он не смог отвести взгляда. Он посмотрел им в глаза, в темные человеческие и в серые глаза кел, и почувствовал себя так, будто ему нанесли смертельную рану.
— Это может оказаться правдой. Но я не хочу этого. Совсем не хочу.
Наступило долгое молчание. Син покусывал губу, пока на ней не показалась кровь. Затем наконец кивнул:
— Да, сэр.
— Он очень устал, — сказал Рох. — Молодые сэры, может быть, вы поговорите с ним позже?
— Да, сэр, — сказал Син и поднялся, коснувшись руки Вейни. Эллюр последовал за ним, словно маленький бледный призрак.
Вейни улегся, чувствуя, как рядом ложится Рох, и его начал бить озноб. Рох накрыл его одеялом и, видимо, понял, что не следует ничего говорить.
Наконец сон сморил его. Но ненадолго. — Кузен, — прошептал Рох и потряс его. — Вейни!
В проеме входа высилась тень. Там стоял один из кемай.
— Проснулись, — сказал он. — Хорошо. Идем.
Вейни кивнул на вопросительный взгляд Роха, они выбрались из шатра и остановились, моргая, в ярком солнечном свете. Снаружи оказалось четверо эрхендимов.