Моргейн
Шрифт:
— Несомненно, у тебя есть и более суровые желания, чем это, — ответил Рох, и в глазах его было странное выражение. Много странного было в нем во время этой поездки, даже этой ночью. Рох был спокойным, веселым, и часто это был Рох, а часто — нет. Возможно, и эрхендимы не до конца понимали его. Если кто и подозревал что-то, так это Мерир. И, возможно, Шарн, которому тоже было известно, кто такой Рох.
— Думаете, я не понимаю, какую боль он испытывает? — спросил Вейни. — Но в этой боли — и моя
— Мы не можем рисковать, пока Огни не угаснут, — сказала Моргейн. — А кто из нас прав, выяснится только потом.
— Когда вам ничто не будет угрожать?
— Когда мне ничто не будет угрожать.
Наступила долгая пауза.
— Никогда я не позволяла себе прислушиваться к голосу не разума, а сердца. Такова моя натура, Вейни. Но если я причиню вред этому человеку, ты возненавидишь меня, повинуясь при этом голосу сердца, а не рассудка. А я рисковать не могу. Я должна оказаться права. Не могу сказать, что испытываю к Роху неприязнь — но только когда Огни погаснут, пусть… Я надеюсь, он окажется бессилен.
«Я знаю, что написано рунами на этом лезвии», — вспомнил Вейни. Это поразило его, как гром с ясного неба. Это были слова Роха, сказанные ему, когда его разум был помутнен от акила. Теперь он совершенно отчетливо вспомнил их.
— Он знает многое, — хрипло произнес он. — По крайней мере, часть знаний Подменыша для него не тайна.
Мгновение она смотрела на него с изумлением на лице, а затем опустила глаза и прошептала что-то на своем языке.
— Итак, я убил его, — сказал Вейни. — Сказав вам это, я убил его.
— Честь нхи, — произнесла она, усмехнувшись.
— Отныне я не смогу спать спокойно.
— Ты тоже служишь чему-то большему, чем просто самому себе.
— Да, и это почти такая же преданность, как ваша по отношению к той вещи, которую вы носите с собой. Возможно, именно поэтому я всегда понимал вас. Старайтесь держать Подменыш подальше от Роха. Если что произойдет, я сделаю то, что должен буду сделать.
— Я не могу требовать от тебя этого.
— В данном случае, лио, это решать мне.
Она сложила руки и положила на них голову.
Свет постепенно угас. Они молчали и не спали, пока угли в очаге не потухли. Наконец Вейни заснул, сидя, свесив голову на грудь.
Утром они проснулись поздно. Эрхендимы не спешили будить их, но когда завтрак был готов, они вышли из шатра, и Моргейн облачилась в белые одежды, а Вейни — в одеяние, предоставленное ему эрхендимами. Рох по-прежнему держался на отдалении, не ел, хотя стражники принесли ему еду и убеждали подкрепиться. Он выпил немного воды и сидел, склонив голову на руки.
— Мы возьмем Роха, — сказала Моргейн Мериру и остальным, когда они позавтракали. — Наши с вами пути теперь расходятся, но Рох должен поехать с
— Как скажешь, — сказал Мерир. — Но до Огней мы вас лучше все же проводим.
— Будет лучше, если мы поедем одни. Оставайтесь здесь, лорд. Мирриндяне и эрхендимы нуждаются в вашей заботе. Объясните им, почему мы так и не вернулись.
— Есть один мальчик по имени Син из Мирринда, который хочет стать кемейсом.
— Мы знаем о нем.
— Обучите его, — попросил Вейни старого эрхендима. Он увидел, что в глазах кел появился теплый огонек.
— Да, — сказал Шарн, — мы обучим его. Огни угаснут, но эрхендимы останутся.
Вейни удовлетворенно кивнул.
— Мы с Сизаром поедем с вами, — сказал Леллин. — Не до самых Огней, а просто какое-то время. Через наши леса проехать непросто, и…
Моргейн покачала головой.
— Нет, вам надо охранять Шатан. Мы поедем одни. Вы уже сделали для нас все, что могли.
«А как же Рох?» — был немой вопрос в глазах эрхендимов. Затем на лицах их отразился страх.
— Нам пора, — сказала Моргейн. Она сняла с шеи золотой медальон на цепочке и вернула его Мериру. — Это был великий дар, лорд Мерир.
— Он заслужила та, которую мы не забудем.
— Мы не просим у тебя прощения, лорд Мерир, но о некоторых вещах мы сожалеем.
— В этом нет нужды, леди. Мы воздадим в своих песнях почести вам и вашему кемейсу, до тех пор, пока песни будут звучать из уст эрхендимов.
— Это великий дар, лорд.
Мерир наклонил голову, затем положил руку на плечо Вейни.
— Кемейс, когда будешь готов к пути, возьми себе белую лошадь. Никто из наших коней не сравнится с ней.
— Лорд, — сказал он, пораженный и тронутый. — Это же ваша лошадь!
— Она праправнучка той, что когда-то была моей. Я очень дорожу ею — и потому дарю ее тебе. Ты будешь заботиться о ней, я знаю. Сбруя на ней тоже твоя. Зовут эту лошадь Эрхин. Она будет носить тебя долго и верно. И вот еще, — сказал он, вкладывая в его руку коробочку с маленьким алмазом эрхе. — Все эти Огни погаснут, когда исчезнут Врата. Но если твоя госпожа позволит, я дарю тебе это. Не оружие, а просто средство защиты и способ для тебя найти к ней путь, если ваши дороги разойдутся.
Вейни взглянул на Моргейн, и она кивнула.
— Лорд… — сказал он и хотел опуститься на колени, чтобы поблагодарить, но старый кел удержал его.
— Нет. Мне недолго осталось жить. Мы будем чтить тебя, кемейс. И когда наши дети давно обратятся в прах, ты и твоя леди, и мой маленький подарок… будут сопровождать тебя в пути, который тебе еще суждено пройти. Доброй вам дороги. Я буду вспоминать вас до самой смерти. И эти воспоминания будут доставлять мне радость.
— Прощайте, лорд.