Моргейн

Черри Кэролайн Дженис

Мир исчез, остался только шорох ветра, играющего листьями.

— Опасность? — спросил он. — Где?

— На севере, — сказала она. — Имей в виду, я не уверена. Это очень старое имя, и этот северный лорд может оказать старым человеком, оченьстарым, даже по моей мерке. И если он знает о нас, есть меры, которые он может предпринять, чтобы поймать нас в ловушку, прямо здесь. Ты понял меня?

— Кто он такой?

— Я не знаю, кто он

такой. Я знаю, что он такое. Или догадываюсь. И если я связала этого Чи всеми клятвами и обещаниями, которые смогла получить от него — я не освобожу его, пока ворота не будут рядом с нами, ты понимаешь меня? В Морунде я могу кое-что сделать. Быть может мне удастся вытащить этого северного лорда на юг, подальше от его собственных ворот. Но вполне возможно, что ты прав — скорее всего этот Гаулт сумасшедший, и иметь с ним дело невозможно.

— Ты хочешь заключить сделку с человеком, который скармливает своих врагов волкам?

— Даже с дьяволомможно иметь дело — и иногда значительно легче, чем с честным человеком. Судя по тому, что Чи рассказал нам, среди кел живет достаточно много Людей, вполне довольных своей жизнью, и не нам заботиться о них. Но ты советуешь доверять этому человеку и его народу-

— Этого я не говорил!

— А что ты говорил? Бросить его? Убить его? Ты просишь этого? Или скакать вместе с ним? Мы зашли слишком далеко, и если этот лорд Гаулт найдет нас, всех троих, прячущихся здесь, нам придется сражаться или, еще хуже, уходить через Ворота Морунда.

Вейни собрал волосы, падавшие на глаза, заправил их опять в узел воина и положил локти на колени.

В Эндар-Карше Человек, заметивший кел, немедленно посылал в него добрую стрелу, а то и две.

— Этот Чи, он когда-либо слышал мое второе имя? Ты, случайно, никогда не говорил ему его?

Вейни покачал головой. — Не знаю, — испуганно сказал он. — То, которое использовали шия? — И когда она кивнула: — Не знаю. Нет, не думаю. Не уверен. Не знаю…

— Не говори. Никогда. И не спрашивай меня почему.

Вейни взглянул на Чи, который с мольбой во взоре глядел то на него, то на нее — его жизнь, Чи чувствовал, что спор идет о его жизни, но не понимал ни слова, к счастью для него. Он чувствительный человек, подумал Вейни, его глаза следили за каждым их движением, но что бы он не чувствовал, старался не подавать виду. — Конечно он хочет знать, что мы говорим — только Небеса знают, что он понял — но во имя милосердия Божьего, лио–

Она встала и подошла к Чи; и он встал и пошел вслед за ней.

— Ты можешь идти? — глядя на Чи спросила Моргейн на языке кел. — Ты думаешь, что сможешь идти всю ночь?

— Да, — ответил Чи.

— Он скажет тебе все, что, как он думает, тебе понравится, — сказал Вейни на родном

языке. — Он боится тебя. Он боится отказать любому кел, вот почему у нас с ним столько хлопот. Пускай он едет, а я пойду пешком, пускай ведет нас по дорогам, которые, как он говорит, знает, так тихо, как только может. Вот мой совет. Это все, что я могу придумать. Быстро и тихо, чтобы ни один лист не шевельнулся. Я склонен доверять этому Человеку. И ты знаешь, что это не из-за моей человеческой крови: когда мы были у эрхендимов, я не доверял им, ты же знаешь.

— Моя совесть, — так она называла его. — И ты забыл — самый честный человек в мире всегда сражался с нами. Я боюсь их, Вейни, боюсь больше, чем Гаулта и всех остальных.

— Не здесь, — убежденно сказал он. — Не здесь, лио. И, позволь напомнить тебе, только не в моей земле, там, где ты нашла меня.

— Нет. Ты видел только конец. Хуже того, что я делала в Эндар-Карше, я не делала никогда. И большинство из тех, кого я убила, были моими друзьями. — Она очень редко говорила об этом.

С ее лица внезапно исчезли все краски, оно стало как будто вырезанным из кости, таким, как у чистокровных кел. — Но ты сам сказал: здесь не Эндар-Карш. Ты веришь этому человеку, а я, скорее, хотела бы знать, что он хочет выиграть на этом — разве я не говорила, что доброта — не моя добродетель. Но пускай так и остается. Тем не менее я не говорю, что всегда права. Мы пойдем его дорогой.

Север, сказала она — север и старыйвраг. И он спорил с ее инстинктами, которые сотни раз спасли их, каким бы странным не был ее выбор.

Спаси их Небеса, но ктов этой земле мог знать ее имя, если они никогда не были здесь и никогда не имели дела с этим народом?

— Мы выходим, — сказал он Чи, который недоуменно глядел на них. — Я пойду пешком. Ты поедешь. Моя госпожа думает, что красть лошадь у Гаулта слишком опасно.

Недоумение в глазах Чи не исчезло. Но добавилась благодарность. — Она права, — простодушно сказал он.

Не хотелось считать его слова предзнаменованием.

Вейни подошел к гребню и свел лошадей вниз. Он оседлал их и привел в порядок снаряжение.

— Садись, — сказал он Чи, который ждал, по-прежнему ничего не понимая. — Я поведу лошадь. Время от времени мы будем меняться.

— И еще, — сказала Моргейн, касаясь плеча Чи прежде, чем он успел забраться в седло, — если мы встретим кого-нибудь и ты услышишь другие имена, а не Моргейн и Вейни — ты должен, ради твоей собственной безопасности, как можно скорее забыть их: здесь есть те, кто обойдется с тобой еще хуже, чем Гаулт, и они хватают всех, кто хоть что-то знает — но ты не сможешь сказать им то, что они хотят узнать.