Моргейн
Шрифт:
Рядом с ними стояли люди Арундена; Эогар и его родственники, Брон и Чи торопливо седлали мокрых злых коней, но конь ап Ардриса стоял, повесив голову, и не мог сделать ни шага.
— Быть может они ждут нас на выезде.
Моргейн не сказала ничего, только перебросила свою седельную сумку через седло Сиптаха и потуже привязала ее.
— Давай я поднимусь на кряж и посмотрю, — предложил Вейни. — Ямогу забраться и…
— Да, но это займет множество времени и придется сражаться по отдельности, если дела пойдут плохо.
— Ничего не может пойти плохо. Шум воды покроет любой звук
— Нет, — резко сказала она. Завязав последний узел на другой стороне седла она взяла поводья и посмотрела ему прямо в глаза. — Если бы они собирались напасть на нас, то, скорее, уже стреляли бы по нам с кряжа, находясь в полной безопасности. Ты слишком осторожен, ты всегда был дьявольски осторожен. Поехали.
Щеки Вейни запылали. Но для спора нет времени, да и все равно без толку. — Да, — резко сказал он, перебросил поводья через седло Эрхин и уже собирался сесть в седло.
Она сильно сжала его руку. — Вейни. — Он остановился и, через волны тумана, поглядел ей прямо в лицо. — Больше заботься о себе, не обо мне, ты слышишь меня? Этой ночью мне не нужны преданные дураки!
— Нет, это не я, — возразил Вейни, — ты обо мне плохо думаешь, — их голоса потонули в реве водопада; Моргейн быстро вскочила в седло.
Конечно она имела в виду Чи, Брона и всех остальных, вцепившихся в нее и повисших на ее плечах: в ней нарастала паника от задержек, затруднений и душевной слабости их спутников — он достаточно хорошо знал ее душевное состояние на этой стадии, тем более и в нем начала расти злость; он понимал, что опасность крутится вокруг них как огромная паутина, нити которой все туже и туже обвиваются вокруг них
Он прыгнул в седло и заставил Эрхин встать рядом со Сиптахом. — Если так случилось, — более спокойно сказала Моргейн, — если по какой-то причине кел действительносхватили Арундена — то нас спасет только скорость, больше надеяться не на что. Около Теджоса есть ворота, и если Гаулт действительно скачет по нашим следам, мы можем считать, что очень скоро он доберется до ворот, северных или южных, и лорд в Манте узнает все, что знает Гаулт.
Да, подумал он, осталось мало что такого, от чего совесть может удержать ее. Его охватил холод, старый и знакомый, более пронизывающий, чем ветер и дождь. Моргейн не говоря ни слова повернула голову Сиптаха и поскакала вперед, бледный кончик темного хвоста жеребца метался над землей как блуждающий огонек, а сам Сиптах, казалось, исчез; из них всех скорее белая Эрхин привлекала к себе внимание — дурак, подумал он опять, он не должен был принимать такой подарок; на ходу он выхватил меч, и проехал мимо братьев, жестом приказав им следовать за собой. Остальные, люди Арундена, только садились в седло, дьявол забери их всех. — Держитесь как можно ближе к нам, — сказал он Чи и Брону, когда они подскакали к нему, наполовину потеряв рассудок от того кошмара. — Что бы не случилось, держитесь ближе.
Чи что-то сказал, он не расслышал из-за рева потока рядом с ними, и указал на деревья на верхушке кряжа. Он смахнул капли дождя с глаз и занял привычное место рядом с Моргейн, слева, всегда слева, живым щитом, путь превратился в узкую тропинку, сырой пронзительный ветер слетал со склонов горы, вода текла под плащ и заливала глаза.
Потом поток заметно ускорился
— Лио, — крикнул он, повернув Эрхин, и Брон с Чи также повернулась и выхватили оружие.
— Миледи, — позвал Брон. — Люди Арундена…
— Пускай едут куда хотят, — прошипела Моргейн, и поворачиваясь к ним.
— Мы не знаем…
— Меня волнует только одно: вы знаете путь к Дороге?
— Да, мы знаем, — без тени сомнения в голосе ответил Чи. — Миледи, дайте нам выехать вперед. По меньшей мере в такой ливень мы скорее всего не встретим в лесу разведчиков Арундена.
— Хорошо, — сказала она, и братья без промедления проехали мимо нее. — Не отставай, — это Вейни. — Держись прямо за мной.
Это его устраивало, особенно когда он подумал о кел, скачущих позади — пускай Эогар, ап Ардрис и остальные насладятся встречей с ними, подумал он с черной злобой: никто из них не собирался вернуться к своим родственникам, даже если они у них были, и они безусловно собирались спрятаться в холмах.
Сам он постарался вспомнить, где находится резкий поворот на запад, который нарисовал для них Чи. Он подумал о том, где находится солнце, в каком направлении они едут и где может быть Гаулт; все вместе ему очень не понравилось.
Он немного отстал, когда тропа еще больше сузилась и запетляла среди деревьев, с которых вниз падали большие холодные капли, еще более неприятные, чем ползущий туман; там, где деревья близко подходили к тропе, мокрые ветки тянулись к ним, норовили стегнуть по глазам и по одежде.
Тропинка то слегка поднималась, то опускалась, но всегда оставалась пригодной для лошадей, страдавших от дождя и темноты, и только склон горного кряжа слегка защищал их от порывов ветра.
— Далеко еще? — спросила Моргейн у Брона и Чи. Лошади, даже Сиптах и мерин Чи, сбились вместе, чтобы перевести дыхание, защищая друг друга от порывов ветра, свистевшего вокруг них. — Мы будем там сегодня ночью? Завтра?
— Достаточно далеко, — сказал Чи, и сердце Вейни в отчаянии упало.
— А как далеко для людей Гаулта? — опять спросила Моргейн. — Если он послал гонца в Теджос или обратно к воротам Морунда — мы сможем обогнать его и первыми достичь Теджоса?
— Можем, я думаю, — сказал Чи. — Но, леди, только Бог знает точно! Мы не знаем, сколько времени ап Ардрис добирался до нас, мы не знаем, сколько времени потребовалось Гаулту, чтобы броситься за нами—
— Древняя Дорога впереди нас, — сказал Брон. — Он не мог послать одного из своих обратно в Морунд, если у него нет проводника, а ведь он ударил по своему союзнику, если считать, что Арунден предал нас. У него может и не быть человека, который знает путь сюда: говорят, что Измененные помнят далеко не все — только это спасало нас все это время: они берут некоторых из нас и большинство не помнит ничего, что с ними было раньше.
— Не надейся, — мрачно сказала Моргейн. — Не тот случай. Поверь мне, у него будет любая помощь, которую он только захочет, дьявол забери твой оптимизм!