Морок
Шрифт:
— Наверное, она сделала что-то плохое королеве? И теперь королева хочет ее наказать? — еще раз попробовала узнать Лея.
— Ну, милая, тебе же сказали, что это — тайна. Некрасиво пытаться выведать ее, — поставил стакан прохладной лимонной воды перед военным корчмарь.
Служивый жадно схватился за напиток и сделал несколько глотков.
— Ну, одно я могу вам точно сказать, это то, что я думаю, а я думаю, что королева не хочет ничего плохого бедной девушке, иначе нам бы позволили привести
— Это! Это я! — выкрикнула Лея, решившись принять сторону военного и согласная уйти из корчмы с королевской стражей.
В ту же минуту она испытала облегчение, будучи уверена, что приняла верное решение.
Гвардеец встал и протянул ей руку, предлагая последовать за ним:
— Я очень рад, что судьба свела нас так быстро, — выпалил он.
— Идемте же! — вскочила со своего места Лея, радостно улыбаясь.
Военный побледнел:
— Сейчас-сейчас, — проговорил он, наклоняясь вниз, как будто что-то стараясь поднять с пола.
Последовавший за этим глухой стук по-разному подействовал на компанию. Лею напугал, а двух приятелей, скорее, насмешил.
В полной тишине, не дав девушке оправиться, Казимир схватил армейца за ноги и потащил куда-то вниз, а Георгий широко уверенно шагнул в сторону Леи.
— Вот надо же как бывает, — хищно улыбался он. — Дважды судьба пыталась тебя спасти, и дважды ты избегала спасения.
Лея тоже уже поняла свою промашку, но просто так сдаваться не хотелось:
— Отведите меня к королеве, я поговорю с ней, вас щедро наградят, — нарочито громко сказала она.
Корчмарь от души расхохотался и сделал к ней еще один шаг.
Чтобы выбраться из окружения Лее понадобился бы прыжок неимоверной высоты и силы. Корчмарь улыбался, понимая, что такой прыжок под силу только дикому коту.
— Дяденька, отпустите меня, пожалуйста, я никому не скажу, что вы гвардейца убили, отпустите меня, я к маме хочу, — внезапно зарыдала девушка.
— Давай-давай, милая, продолжай, — похвалил ее Георгий. — Так оно приятней, когда жалуются, понятно, что не с бревном работаю. Давай, хорошая, поплачь, я люблю, когда так плачут-то.
И Лея послушно зарыдала громче, причитая и всхлипывая.
От удовольствия корчмарь даже закатил глаза. И девушка тут же воспользовалась тем, что внимание его ослабло и что было силы рванулась в дверь, улепетывая подальше от страшного места. Как можно быстрее к королеве!
На пороге стоял долговязый деревенский парень. Он несколько виновато улыбался, заглядывая внутрь комнат.
— Здравствуйте, — преувеличенно вежливо протянул он, не решаясь подняться по ступенькам.
— Заходи, садись.
Иннокентий не решался, кто его знает, что это за собрание.
Мужчины не сговариваясь, но согласно, как по команде, сдвинулись на шаг назад.
Первым нашелся Борис. Он вышел из-за спин товарищей и начал деловитый разговор.
— Привет, незнакомец. Вот уж не знаю, как ты нас нашел, но это, надеюсь, мы сейчас узнаем. Прежде чем мы пустим тебя пройти дальше, ты должен рассказать нам о себе гораздо больше, чем просто назвать имя.
— А как вы так сделали, что дом сначала был заброшен, а потом все стало таким красивым?
— Нет-нет-нет. Сначала ты расскажешь о себе. Расскажешь все без утайки. А потом я, может быть, отвечу на твои вопросы.
— А, может, и нет? — передразнил его Иннокентий.
— Все верно, — подтвердил Борис, сделав вид, что не заметил лицедейства гостя.
Матильда и Ярослав уже некоторое время шептались о чем-то. Борис резко глянул на них:
— О чем вы шепчетесь?
— Борис, если он это увидел, значит он тоже?
— Нет, это ничего не значит, — отрезал Борис. — Итак, мы слушаем…
Иннокентий тем временем двигался к двери на выход, решив, что в этой компании ему совсем не хочется оставаться, тем более теперь, когда он знал, что ему надо, опасаясь разных охотников до магов, двигаться как можно быстрее к королеве.
Миролюб засмеялся, не сдержавшись от вида крадущегося долговязого блондина, подошел и взял его за руку:
— Не бойся, я знаю, ты наш. Не бойся, — заговорил он, закатывая глаза.
За спиной у них раздался шепот:
— Слушайте, слушайте, Миролюба настигло. Он что-то говорит.
А Миролюб тем временем быстро проговаривал откуда-то возникающие в его голове слова:
— День шестой, был смраден воздух, огнь пожрал весь край и небо, баба сына родила, отдала его в надежде на спасенье магов, было это в день расправы над Святою Светозарой, пела мгла, хохотали совы, весь день кузнечики рокотали в небо песни, гром будили, и скачками грозной лани затряслась земля под нами. Был рожден…
Борис дернул Миролюба за рукав.
На глазах у всех застыло изумление.
— Зачем? Зачем ты это сделал? — не сдержался Вениамин.
Миролюб просто застыл без движения, открывая рот, словно рыба, и не произнося ни звука. Его затрясло изнутри, будто внезапно напала лихорадка, и про Иннокентия на какое-то время все забыли, забегав по дому и стараясь определить своего товарища-оракула в более удобное место, чтобы он смог легче пережить удар, вызванный резким прекращением магического действа, исходившего из него.