Морок
Шрифт:
Королева уже рыдала там же, где сидела, и, позабыв обо всяких приличиях, терла глаза ладонями, утирала нос почти всей рукой, размазывая сопли до локтя.
И в этот момент она была прекрасна как никогда. Ее не портили опухшие глаза и покрасневший нос. Ее не портило ничто вообще. В ее сердце не было злобы ни на маленький кошачий ноготок…
Флейтист не выдержал и обнял свою королеву, та зарылась в сорочке на его груди и всхлипывала прямо на уровне его сердца.
Юноша обнял ее уже почти уснувшую, подхватил и оставил на высокой кровати, прекрасную
Он уже собрался уходить, но она удержала его за руку:
— А что будет, если я не поверю тебе и сделаю, как задумала?
— Моя королева, вы и сами знаете, что будет…
— Как это?
— Вы помните видение в пиршественной зале?
— Меня сожгут? Как ведьму?
Флейтист пожал плечами:
— Это один из вариантов — объявить вас ведьмой, которая нарушила указ Клариссы и колдовала в замке. А доказательством будет… ваша красота…
Глава 5
Произошедшие события откинули верховенство Вениамина далеко назад. Во-первых, за сегодняшним столом новые гости командовали, как им самим хотелось, без оглядки на него. Во-вторых, что значит «Борис, ты с нами пойдешь»?
— Это недопустимо, — Вениамин расхаживал по комнате, делая всевозможные угрожающие жесты стене. — В конце концов, а почему нет? Почему, я вас спрашиваю? Я же маг, не просто какой-то маг! Я книжник! И я имею полное право! В моем доме меня отлучили от власти! Да-да! Я имею полное право.
Он бросился к нескольким фолиантам, с которыми не разлучался никогда, раскрыл один из них и начал торопливо, но бережно перебирать страницы.
— Вот оно! — воскликнул он и громко захохотал. Потом испугался, что его могут услышать, и быстро, по-воровски, оглянулся и шепотом повторил. — Вот оно!
Вениамин нашел необходимое заклинание, которое мог бы с легкостью наложить на обитателей избы. Буквально пара слов — и все общество полностью перейдет под его власть, большого труда для Вениамина это бы не составило. Но юноша медлил. Что-то внутри него было против, какая-то часть его не отказывалась пойти на такое по отношению к коллегам.
— Что, если каждый после моего колдовства, станет творить свое? — спрашивал он сам себя и сам же себе отвечал. — Если каждый решит, что и ему можно? Но ведь я не каждый! Я такой один! И они признали меня главным! Разве я просил признавать меня главным? Нет! Они трусы! Они сидели, напуганные, как стайка расшалившихся детишек, не зная, как быть дальше. А я! Я принял на себя удар судьбы… Какой удар судьбы? Да не важно! Я взял на себя всю ответственность и стал главным! А разве быть главным — это просто название? Нет, это много-много всего, много всего можно. Но ведь главный — это и много чего должен! Кому? Кому должен? Вот им? Мне никто не должен? Только я? И почему вдруг?
Вениамин метался по комнате, как раненый зверь. Самолюбие требовало сатисфакции, совесть запрещала действовать магическим путем.
Несмотря на крайнюю степень нервозности в этот момент он, однако, услышал, какие-то странные возящиеся звуки на том месте, где был оставлен связанный юноша. Вениамин замедлил шаги и начал красться, пытаясь разглядеть, что происходит во тьме.
Затаив дыхание, через некоторое время он смог расслышать всхлипы и уговоры, шуршание и шепот, похожий на женский.
— Беги, милый, беги, — горячо шептала женщина, вклиниваясь между чавкающих недвусмысленных звуков. — Мне с тобой ничего не страшно! Пойдем скорее, пусть они сами, разве нам нужны они?
Вениамин застыл на месте, как вкопанный, почувствовав какое-то присутствие сзади. Даже не движение человека, а колебания воздуха, который теплой волной просквозил мимо него, едва задевая волосы, к тому же месту, в котором была различима возня.
Через мгновение оттуда послышался негромкий, но жестокий шлепок, а вслед за ним сдавленный женский вопль. Еще мигом позже мимо Вениамина пронеслась пара ног, чуть не задев его самого. Потом еще пара.
Когда все стихло, юноша прокрался в свою комнату. Вениамин прислушался, что будет дальше. Но дом спал, полностью проигнорировав ночное происшествие и не касаясь до него. Во всяком случае, так казалось.
Одна из полуночных блудниц точно была женщиной. Но кто именно? Лея или Матильда? Значит, у Бориса есть союзник среди обитателей избы. Но кто? Значит, Борис ведет двойную игру, договариваясь и с ним, и с кем-то еще.
— Предатель! Но кто третий? Кто — это движение воздуха?
Одно Вениамин решил для себя точно: сейчас магией воспользоваться не просто можно, но и нужно. Он снова вернулся к чтению своего брошенного фолианта, но в этот раз делал это неторопливо, без суеты и внутренних диалогов.
Однако, нужно было торопиться, на рассвете недавно прибывшие могут уйти, прихватив с собой Миролюба и Бориса. И, хорошо, если женщина, шептавшаяся с Борисом, была Леей. А если Матильдой? И она уйдет, значит. Над кем же тогда командовать Вениамину.
Нет, пускать на самотек тут точно было ничего нельзя. Надо было срочно что-то придумать.
Королева проснулась в прекрасном настроении. Утро давно уже нахлынуло на Край, проникая в каждый уголок, поднимая каждого рабочего и указывая на необходимость и полезность ежедневного труда, оно щекотало пьяниц в затхлых кабаках, выдергивая их на яркий свет, от которого те почти теряли сознание.
Королева спала непростительно долго. Она потянулась, припоминая вчерашнюю беседу с флейтистом, и тут же бросилась к зеркалу, проверить, все ли она хороша, как рассказывал юноша, или это все только приснилось ей.