Морок
Шрифт:
После этих слов, я влепил наглецу португальцу пощёчину.
— Дуэль! — заорали Мойша и курляндцы.
— Дуэль! — вторили им надсмотрщики латифундии.
Вышли на улицу. Мой обидчик нарочито громко смеялся и, как бы невзначай отошёл от меня так, чтобы солнце слепило меня в глаза.
Опытный.
Я показал соседу-англичанину, взявшемуся быть судьёй, на слепящее меня солнце. Фазендейро был вынужден чуть сдвинуться в сторону и, помахав шпагой, заявил судье:
— Будем драться насмерть!
Англичанин посмотрел на меня. Я кивнул, мол, согласен.
Как только прозвучал сигнал начала схватки, фазендейро
Уроки, что давал во время кругосветки мне и Виктору Вайсу его мастер-итальянец, не прошли даром. На рубашке у противника появились два красных пятна. Кровь.
Фазендейро зарычал и сделал стремительный выпад, которым, наверное, бы хотел проткнуть каменную стену. Но, я просто отошёл назад и провёл контратаку со сменой мест. Этим движением я заставил противника повернуться лицом к солнцу.
Это был мой шанс. Я сделал ложное движение, а затем нанёс пять быстрых ударов, четыре из которых достигли цели. Плечо, лицо, отбой, снова плечо и грудь. Последние попадание далось мне с трудом. Очевидно, клинку помешало ребро. Но, я сделал ещё небольшое усилие с приступом вперёд и вогнал лезвие в грудь противника примерно на ладонь. Вытащил с резким проворотом.
Фазендейро, разведя руки в стороны, удивлённо посмотрел на меня. Качнулся, и упал в пыль, как подрубленный дуб. Я спокойно отсалютовал судье и посмотрел, как колени врага дёрнулись и опустились на ржавую бразильскую пыль.
Глава 5
Бесплатный сыр бывает в мышеловке. Но только для второй мыши.
Анекдот.
Как важно и интересно знать всё, что происходит в мире.
Уинстон Черчилль, политик.
Место действия: Перекоп(Крымское ханство).
Время действия: июнь 1609 года.
Аскер Мамаев, капитан Суворовской бригады, командир эскадрона дальней разведки.
Этой осенью будет десять лет как я служу в Меховой компании. Сначала в школе ландскнехтов от капральской палки учился, потом на кораблях на пинках от боцмана. А теперь я без палки и без пинков учусь. Каждую неделю офицеры Меховой компании играют в «солдатики». Это Виктор Вайс придумал.
Берётся подробная карта местности. На ней расставляют войска противников: пехоту, конницу, артиллерию. Назначаются главнокомандующие и командиры отдельных отрядов. Обозначают препятствия, укрепления и начинается игра. Каждый командир отряда ходит по очереди и двигает свой отряд по карте. Главнокомандующие могут исправить ситуацию, отдав приказы отрядам на следующий ход. Нужно переиграть соперника за счёт манёвра и концентрации сил на главном участке. Цель игры: улучшение навыков управления войсками и достижение взаимопонимания и слаженности частей во время боя.
Сейчас же, допустим, у стрельцов как? Расставил главный воевода полки на поле и началось сражение. План боя, если он был, тут же летит в тартарары. Редко когда, что идёт по плану. Войска перемешиваются в кучу-малу и ни о каком управлении нет речи. Максимум — выдвижение резервных полков в центр или на фланги.
А теперь в игре и в бою каждый
Поэтому и во взятие Перекопа сначала целую неделю «играли», пока не пошли на противника. Боярин Ляпунов с поместной конницей, с охочими большими ногаями и запорожцами устроил облаву на степняков в причерноморской Тавриде.
Первая бригада в это время, высадив в Геничах драгунский полк, высадилась с двух сторон от Перекопа, сразу же оседлав дороги. По бездорожью через степь было можно уйти, но только налегке без телег и без пушек. Когда у Перекопа высадилась вторая бригада, то защитники укреплений после короткого боя сдались. Двум ротам янычар позволили уйти в Кефе с оружием, а остальных спутали верёвками и посуху отправили в Геничи строить укрепления.
Оставив на укреплениях Перекопа пехотный и драгунский полки, наша армия двинулась к Гезлёву, который уже был взят армией Заруцкого.
Место действия: Кефе (Феодосия, эйялет Османской империи).
Время действия: июль 1609 года.
Князь Дмитрий Трубецкой, боярин, командующий Азовской армией.
Меня, Гедеминовича, командовать тыловым войском! Это в голове не укладывается. Все на войне с добычей, а я в тылу обозы охраняю. Нет, подарки мне, конечно привезут. Коня там, ружьё, саблю с камнями. Даже татарку красивую привезут. Только всё одно обидно!
Из Москвы прибыли ко мне бояре — мой племянник князь Юрий Никитич Трубецкой и князь Иван Семёнович Куракин. Мой племянник был воеводой так себе, а вот Куракин умён и отважен зело. Все сражения, где он был, победой закончились.
Тут запорожцы прислали делегацию. Хотят по Азову в Крым пройти да и пограбить там жирных армянских да еврейских купцов, что нажились на работорговле. Запорожцы — наши союзники и запрещать им проход у меня прав нет. Другое дело, что османы будут недовольны. Ну, так кто же будет доволен, если его ограбят. Войск в Южном Крыму почти нет. Ханское войско на помощь не придёт. Можно в османских городах столько добра набрать, что и на корабли не поместится. Правда, молодой Вайс запретил на турок нападать.
Племянник и Куракин, как это услыхали, так и взорвались люто. Куракин без обиняков заявил:
— Этот сосунок не бельмеса не разумеет. Даже на свою красавицу жену не смотрит. Как только умудрился ей ребёнка заделать? Он, значит, там будет хабаром телеги набивать, а ты, значит, ему провизию посылай! Я просто не понимаю твоего посула. Скажись в письме больным. Оставишь обозные дела на племянника. Юрий грамоте разумеет, разберётся. А мы с тобой на десяток кораблей возьмём пару тысяч донцов. Нечто они от хабара откажутся? И вместе с запорожцами посмотрим где-что у турок лежит. Если что — ты болел и ничего не знаешь! А турок примучили кто? Запорожцы! Они же постоянно по морю за хабаром ходят. Не дрефь, Дмитрий Тимофеевич! Ведь это ты должен быть десницей при царице, а не безродный Заруцкий. Ну, что идём в Кефе на турок? Вот и славно!