Мороженщик
Шрифт:
Альберта подвинула ему высокую пирамиду фишек. Впрочем, двадцать две фишки кажутся высокой стопкой, только если знать, что в ней десять тысяч долларов. Управляющий зала появился у стола, внимательно наблюдая, как он вытаскивал первую фишку. Вокруг уже начала собираться толпа. Мужчинам хотелось поглазеть на Ники, да и на человека, составляющего тысячедолларовые пирамиды. Его раздражали взгляды этих ничтожеств и их перешептывание.
Он поставил двадцатипятидолларовую фишку на черное и подвигал головой из стороны в сторону. Он очень утомлялся от постоянного сидения, и его прелестная спутница, ни на минуту не оставлявшая его своим вниманием,
Выпало красное. Альберта взяла его фишку и подгребла к другим. Когда она убрала со стола проигравшие фишки, он поставил новую. Никто не выиграл. Он поставил пятьдесят долларов на черное и проиграл. Грузный мужчина с золотыми цепями и огромным бриллиантовым кольцом выиграл большую комбинацию. Человек в кресле поставил триста долларов на черное, и колесо рулетки завертелось.
— Я дала вам второй шанс, — поддразнивала игроков Альберта. Стрелка снова указала на красное, он проиграл. Он сложил губы трубочкой и послал крупье воздушный поцелуй, а она одарила его лучезарной улыбкой. Всегда, когда она видела эту парочку, то задавалась вопросом: неужели может привлекать секс с инвалидом? Неужели это полноценный секс? Красивая женщина, с которой он обычно появлялся, несомненно, очень его любила. Но вряд ли найдется шикарная женщина, способная любить инвалида, если с сексом не все в порядке. У него, конечно, есть достоинства, видимые и постороннему — прекрасно очерченный рот, незаурядный ум. Тут Альберта прервала свои размышления. Ее работа требовала полной отдачи и стопроцентной концентрации внимания. Это-то больше всего и нравилось девушке. Она переключила внимание на хорошо одетого мужчину, который разменял семьсот долларов на стодолларовые фишки.
— Сейчас он попадет, — подумала она, но когда он снова проиграл, подняла брови, пожала плечами и сгребла фишки. Плотный мужчина снова попал в нижнюю двадцатку — что за дурацкая игра!
Человек в инвалидном кресле подвинул тысячедолларовую купюру к Альберте и привлек ее внимание.
— Дай мне сотнями, детка, — сказал он, вынув еще одну банкноту. Она придвинула ему двадцать стодолларовых фишек, и он произнес, не прикоснувшись к стопке:
— Поставь их за меня, куколка. Закрой, пожалуйста, все черные.
Ему было трудно самому добраться до всех номеров разметки.
— Да, сэр, — ответила Альберта, и быстро разложила фишки на каждую из восемнадцати черных клеток, понимая, что пока она это делает, он выигрывает время. «Продувная бестия!» — подумала она и протянула ему сдачу.
— Закрой зеро, пожалуйста, — сказал он. Она выполнила просьбу, помогая ему уже почти автоматически. В конце кондов, он всегда оставлял ей сотню.
— Удачный ход, сэр, — сказала она, когда черная выиграла, и заплатила ему три с половиной тысячи. Он накрыл черную тысячедолларовой фишкой.
— Обрати в наличные, милочка, — попросил он. Просидев за столом всего пять минут, он обставил казино на пятнадцать сотен. Ну, сотню, конечно, крупье. Помедлив, он поставил четыреста баксов на черное и снова выиграл. Рулетка накрутила ему девятнадцать сотен. Это, прямо скажем, не цыпленку на обед.
Бакхедское
— Допустим, это был ее политический противник, — сказал Эйхорд. — Мы должны отработать все варианты. — В дежурной комнате обсуждали убийство Тины Хоут.
— Едва ли, — произнес Браун. Он обвел комнату скучающим взглядом. — Впрочем, не знаю, черт возьми. Я ничего не понимаю в этой истории с пестиком для колки льда.
— Может быть, была запланирована Целая серия политических убийств, и она была первой в списке. А убийца был наемный.
— Да-а, — протянул Браун, — может, и так. А какими, собственно, фактами мы располагаем?
— Известно, когда она уехала на выступление по приглашению, время на дорогу, а значит, и когда ее увезли от церкви. У нас есть также результаты экспертизы. И это все. Остальное предстоит домыслить. Обсуждаем эту версию. Итак, она выходит. Убийца, которому заплатил ее политический противник, следит за ней. Он хватает ее, когда она выходит из машины, швыряет в свой фургон, убивает пестиком. Доезжает до парка и выкидывает ее. Есть возражения?
— Нет, это не наемник. Этот кто-то с ней знаком. Он ждет ее, и, когда она припарковывается, зазывает к себе. Они едут к реке, и сильным ударом в ухо он ее убивает.
— Дан, ты согласен?
— Разве я могу с ходу отгадывать загадки? — проворчал Дан.
— Пусть будет по-твоему. Какого черта, неужели я похож на идиота, который плывет против течения?
— Нет, дорогой, ты похож на идиота, который пытается остановить движение тени на солнечных часах Египта. Но хоть что-нибудь ты думаешь об этом?
— Ты действительно хочешь знать, что я думаю?
— Вообще-то, нет, но любопытно. Скажи нам.
— Я думаю, что кто-то убил ее, потому что она была лесбиянкой. Какой-нибудь чувак застал свою миссис с этой Тиной, рассердился и приложил. Дальше он запихивает ее в машину, как ты сказал. Привозит в парк, просверливает уши насквозь, выкидывает за дверь, а потом спокойно храпит всю ночь. Или мучается до утра.
— Сплошная чушь, — отреагировал Монрой Тукер, — это определенно политическое убийство.
— Ну, о твоей-то версии я догадываюсь, Монрой. Наверняка ты подозреваешь в убийстве марсиан из летающей тарелки, — не преминул съязвить Дан.
— Вечно ты несешь обо мне всякую околесицу! — взорвался Тукер. — Скажи еще, что я собираюсь разводить кур в качестве источника свиного мяса.
— Неужели? Ты просто пугаешь меня своими идеями, — начал было Дан, но Эйхорд прервал их перепалку:
— Итак, мы предполагаем, что феминистка с резкой, непримиримой позицией и твердыми политическими взглядами, которые она и не думала скрывать, встретилась с кем-то, кто хотел ее убить. Начнем отрабатывать эту версию. Кому из политиков была выгодна ее смерть?
— Чепуха, — пробормотал Дан, — надо произвести облаву на всех известных гетеросексуалов.
— Уж это мы оставим тебе.
Северный Бакхед
— Черт возьми! — сказала Эйхорду невысокая женщина с недовольной гримасой. — Я уже три раза рассказывала эту историю. Нет, четыре, если считать прессу. Да, еще телевидение, значит, пять.
— Я понимаю, миссис Райт. Всего пару вопросов, я не задержу вас долго, — успокаивающе говорил Эйхорд, придав своему лицу выражение неподдельного участия. Впрочем, он и в самом деле понимал, как муторно много раз давать одни и те же свидетельские показания.