Мороженщик
Шрифт:
— "Вы будете великолепно себя чувствовать в этом роскошном автомобиле. У нас прекрасный выбор. — Его улыбка несколько поблекла: он мог передохнуть.
Голос в селекторе прохрипел:
— Сделаем еще разок.
— Конечно.
— Дубль пятнадцать.
— Вы будете великолепно себя чувствовать в этом роскошном автомобиле. У нас прекрасный выбор. Теперь лучше? — устало спросил он.
— Попробуем еще раз. Пожалуйста, непринужденней, — ответили ему с металлическим скрипом.
— Шестнадцать, — сказал ассистент с хлопушкой.
— Вы
— Остановитесь.
Он вздохнул. Трахнутые идиоты.
— В чем дело? — Его улыбка сияла в направлении контрольной камеры.
— Вы проглотили окончание в слове «великолепно». Постарайтесь более четко произносить последние звуки.
— Ве-ли-ко-леп-но в этом роскошном автомобиле. Так?
— Значительно лучше. Сделаем еще дубль. Начали.
— Семнадцать.
— У нас... Черт, извините, я забыл начало, — он сохранил улыбку на лице, несмотря на то, что крысиный мальчик хихикнул и ехидно заметил:
— Это обычно снимается за один дубль.
Осведомленный маленький гаденыш.
— Хорошо. На этот раз я постараюсь сделать правильно.
Обещаю.
— Отлично, — одобрил голос по селектору. Он почувствовал, что краснеет. Пошло оно все к...
— Восемнадцать. — В голосе парня сквозило явное презрение.
— Вы будете великолепно себя чувствовать в этом роскошном автомобиле. У нас прекрасный выбор. — Сверлящие красные глаза аппарата. Его восемнадцатый позор.
— Я думаю, получилось неплохо, но для уверенности еще раз, — попросили его. Он откинул голову и мужественно ответил:
— Ну конечно.
— Девятнадцатый, спасительный, — сказал паршивый осел ассистент.
Человек в кресле ярко улыбнулся, жестом указал на машину, находящуюся в студии, и вновь произнес свою рекламную фразу. У него было открытое красивое лицо.
Лас-Вегас
Джек освободил номер в гостинице за полчаса до рассвета. Даже в это время казино выглядело как в девять вечера. Непрерывное движение, шум, непрестанный гул голосов. Он миновал стол для игры в очко Блэкджек, где сидела женщина-дилер с карточкой Адель Невада на груди. Псих-югослав бормотал ей что-то про джентльмена, который собирался заплатить ему биллион долларов в качестве компенсации за нарушение патента.
— Ничего не ставьте, пока я не освобожу стол, сэр, — услышал он другого дилера, увещевавшего кого-то, заявившегося ранним утром с целой компанией. Ваш дилер — Адель Невада. Вот с ее помощью вы сможете поставить все до последнего доллара. Только дайте мне отсюда вырваться наконец.
Из Лас-Вегаса он направился на север по шоссе 1-15 мимо резервации индейцев Моапа в долину Огня.
Солнце вставало над горами сияющей красной взорвавшейся водородной бомбой, пускающей лазерные лучи в глаза. Оно разрасталось поднимающимся облаком радиоактивной пыли над каньонами, опустившимися дегенеративными картежниками, над несчастными обывателями и жалкими
Даже защитные стекла и спущенный козырек прокатной машины не могли защитить от ослепляющего яркого солнца. Оно изо всех сил лупило в мозг, как отточенное острие пестика Господня. Эйхорд почувствовал обширную головную боль. Он уже знал, каким будет день, который еще даже не начался.
Далеко в небе, над долиной Огня он уловил слабое движение. Ему пришлось заслонить глаза и прищуриться, глядя через темные линзы и подкрашенное стекло, чтобы различить канюков, которые кружили над мертвым или умирающим существом. «Дай Бог, чтобы это не было дурным предзнаменованием», — подумал Эйхорд.
Бакхедское управление
Мысли Эйхорда снова и снова возвращались к одному разговору. Собственно, из-за него он и укатил с запада. Прежний работник казино, уволенный три года назад, смутно помнил «эффектную лошадку», которая постоянно сопровождала прикованного к инвалидному креслу игрока одного из старых шикарных игорных домов под названием «Фламинго», как ему казалось. Служащего уволили за постоянное пьянство. У него сохранилось неясное воспоминание о мужчине и его девице. Необычная была парочка. Но по описанию он не мог ничего сказать с уверенностью.
Размышлениям Эйхорда мешали поистине трубные звуки телевизора. Кто-то из ребят притащил его на работу. Даже не портативный, а 21-дюймовый ящик, спертый Бог знает откуда.
— Побольше экран не могли достать?
— Это телевизор Дана-пузана, — сказал Пелетер и достал несколько «Сникерсов» на четверых.
Детективы смотрели собачье шоу.
— Пелетер, — прорычал толстый Дан Туни, — тебе известно, что твой умственный уровень не превышает сорок единиц iq, как у слабоумного идиота?
— Что ж, я, пожалуй, не прочь стать на минуту слабоумным идиотом и врезать тебе по лодыжкам.
— Это не мой телевизор, — заявил Туни Эйхорду, не обращая внимания на Марва Пелетера.
— С возвращением, Джек. Удачная поездка? — громко поприветствовал Эйхорд сам себя, поскольку никто из присутствующих этого не сделал. — Благодарю вас, сплошное разочарование. Рад, что вы скучали без меня.
Пелетер взял в руки книгу, а голос диктора захлебывался от восторга:
— Ах, вот появился исполинский королевский шнауцер. Какая великолепная самка! — На что переполненная дежурка заорала в четыре глотки кошачьими голосами.
— Однажды ночью я был в роли исполинского шнауцера с шикарной телкой, — сказал Туни.
— Умм, — проворчал Монрой Тукер, входя в комнату. Такое ворчащее односложное гудение он производил всякий раз, когда Дан Туни делал что-то совершенно идиотское с точки зрения Монроя. Это означало «тормози».
Монрой смахивал на уличного хулигана с огромными кулачищами, и если вы видели этого африканца в рубашке с круглым вырезом и короткими рукавами, направляющегося к вам, вы с трудом преодолевали сильное желание рвануть через улицу.