Мороженщик
Шрифт:
— Ты отлично задумал.
— Посмотрим. Итак, коротко. Преступник: назовем его юнец Артур Спода. Мороженщик из Техаса. В Амарилло раскрутили детские похождения Арти. Мамаша застала его с сестрой и подпортила ему позвоночник. Он уезжает в Вегас. Растворяется там в толпе игроков. Что-нибудь выигрывает. Уезжает. Маршрут: Даллас, Де-Мойн, Де-Бака, Падьюка, короче, любой штат и город. Потом приезжает сюда. Он здесь родился. Живет себе потихоньку. Потом в его кресло попадает молния, он встает и начинает ходить, через двадцать
— Тина Хоут не относилась к этой категории.
— Вероятно, она попалась случайно. Могу только предполагать. Представь, Хоут с отвращением отвергает его и — бац! — погибает. Как будем искать? — Эйхорд прижимает кнопками один из рисунков к деревянной рамке стола. — Мы обходим все места, где кто-нибудь лечился долгие годы, не важно, инвалид это или нет. Белый мужчина, сорока — сорока двух лет, хоть отдаленно напоминающий фоторобот. Учтите, в последние годы этот тип стал чувствовать себя лучше. Физического недостатка больше нет. Это первое.
Второе — подражатель. Третье — наемник/заместитель. Наш голубчик может оставаться в кресле, но иметь приятеля или любовника (цу), способного совершить убийство за него. Человек незаурядного ума, он планирует убийства, а его приятель приводит их в исполнение. Может, все это и не так. Не исключено, что кто-нибудь связался с Хоут или Грэхем просто для отвода глаз. И для прессы — никаких сведений. Хотя, если он... — Эйхорд не закончил. — В общем, сами все понимаете. Ищите странности, ищите необычное.
Он услышал, как Браун хмыкнул:
— Короче, иголку в стоге сена.
Северный Бакхед
— Знаешь что, дорогая, — позвал он красивую женщину, которая лежала рядом с ним на животе, головой к изножью, на кровати необъятной ширины. Он подумал, что большинство настоящих женщин в их двадцать лет хотели бы выглядеть как Ники.
— Что?
— О-ох, — произнес он в ответ, поглаживая сзади ее гладкое правое бедро. Его огромная сильная рука сжала и подняла ее стройную ногу. Стараясь не причинять боли, но и не особенно миндальничая, он скользнул рукой выше, вдоль поднятого бедра и добрался до нежных ягодиц. Занятая кроссвордом, она не сразу обратила на него внимание, и приподнялась только тогда, когда он легонько ущипнул ее.
— Ммм?
На ней было бикини на шнуровке и золотистые сандалии с вызывающе высокими каблуками. На золотой ножной цепочке висел брелок с надписью «папа», а на цепочке на талии — с надписью «Ники».
— Что? — снова спросила она.
— Удели мне внимание, лапочка, — шутливо сказал он, но при этом достаточно жестко ухватил ее длинные волосы и потянул на себя.
— Не надо, папуля, — защебетала она, — не надо делать больно своей девочке. Лучше скажи, как зовут трех актрис из пяти букв, которые
— Сюзен Саранрэп, Молли Рингуорм и Мэрри Стимендайл, — не задумываясь ответил он.
— Мери состоит из четырех букв.
— Ага, — хрюкнул он, сдирая с нее бикини и укладывая ее на себя. Он был раздет, гора подушек поддерживала его на большой кровати. Волосатый мускулистый торс охватывал ее, пока он с жадностью насыщался ею.
— Кстати, — произнес он, отодвинувшись, когда все было кончено, и глядя на нее с серьезным выражением лица, — я только что подумал...
— О чем?
— О Бонни.
— О ком??
— Ты знаешь. Подружке принцессы Ди с расплющенными пальцами. О ее приятельнице Бонни, про которую она всегда болтала.
— Ну и что?
— Она может оказаться кончиком веревочки.
— Ерунда. Ей ничего не известно. Вспомни, я заготовила открытку. Ее давно уже отправила из Калифорнии негритянская девчонка, — она тряхнула головой, — так что нет никаких проблем. Скоро твоя Бонни получит первую открытку с солнечного курорта, если уже не получила.
— Я помню. Это было о-очень умно. Мне нравится, в самом деле нравится. — Он поцеловал ее. — Но все-таки она — кончик веревочки. Я думаю, нам бы следовало пообщаться с ней.
— Что ты имеешь в виду?
— На ее месте я бы беспокоился об отсутствующей приятельнице. И подозрительная старушка Бонни может подумать, что ее подруга-идиотка сбежала в Калифорнию со мной. Кто знает, вдруг эта дура сумеет навести на меня полицию? Правда, она, вероятно, знает не много. Но лучше все выяснить как можно быстрее. Сходи, отправь еще одну дурацкую открытку, а потом я попробую связаться с Бонни. Дескать, я волнуюсь, не случилось ли чего с Дианой. Мы встречаемся, и я обрубаю эту ниточку.
— Совершенно бессмысленно. Нет, папа, это серьезная ошибка. У тебя не должно быть абсолютно никаких контактов с Бонни. Она тебя не знает. Ты чист.
— Вроде бы и так. И все-таки ты могла бы отыскать ее.
— Нет. Не заставляй меня. Мне это не нравится. Это рискованно.
— Ну-ну, не ворчи, — сказал он. Его рука легла ей на грудь.
— Мы сделаем работу чисто. Не стоит волновать из-за этого твои вкусненькие сосочки. — Он опять водрузил ее на себя.
Бакхедское управление
Утром снова лило как из ведра. Дождь прекратился около десяти, но Эйхорд не заметил, чтобы его ребята рванулись к автомобилям. Небо все еще было свинцово-серым, в тяжелых кучевых облаках, способных в любую минуту снова опрокинуться тоннами воды. Все в дежурной комнате уткнулись в свои бумаги, и лишь к концу следующего дня занялись делом Хоут — Грэхем и Мороженщиком-убийцей сначала в городе, а затем в его окрестностях, после чего досье разрослось с трех до почти восемнадцати страниц.