Мошенник
Шрифт:
– Я... я тоже чувствую себя сильнее, – сказала она.
– А сильно ты меня любишь? – спросил он.
– Неужели ты этого не видишь?
– А как сильно? – настаивал он.
– Кроме тебя... ты... кроме тебя для меня ничто не существует, – сказала она.
– Прис, – сказал он с сияющими от счастья глазами. – У меня накопилось что-то там вроде десяти тысяч долларов в банке. Я намерен сразу же попроситься в отпуск, клянусь Богом! Я попрошу месячный отпуск и мы с тобой махнем на Бермуды или ещё куда-нибудь, что ты на это скажешь? А может, махнем и в Европу. Ну как, Прис?
– Мне
– А почему?
– Мне не следовало бы разрешать тебе так глупо тратить твои деньги.
– Мои деньги? – спросил он. Недоуменное выражение появилось на его лице. – Мои деньги? Мои? Прис, дорогая, но ведь как только мы поженимся, так сразу же все мое автоматически станет твоим. Все, буквально все.
– Ну, и все-таки...
– А разве ты смотришь на это как-то иначе? Неужели ты не считаешь все, что у нас есть, нашим общим достоянием?
– Нет, естественно, это так. Но...
– Тогда ни слова об этом. Вопрос решен. Мы отправляемся на Бермуды.
– Но я предпочла бы... Я в самом деле больше хотела бы, чтобы мы начали сразу подыскивать какую-нибудь квартиру... а потом... понемногу стали бы обставлять её. Мы могли бы, например, поехать в небольшое свадебное путешествие, дорогой, но не следовало бы нам...
– О Господи, какой же я идиот! Конечно же, нам нужно найти какое-нибудь подходящее жилье в этом городе. Моя квартира для этого слишком мала, особенно, если мы планируем дальнейшее увеличение семьи, – он глянул на неё так, как будто сказал какую-то бестактность – Я... я помню содержание твоего письма... твоего первого письма. Ты ведь не любишь детей.
– Ну что ты? Я обожаю детей, если они твои, – сказала она.
Он звонко расхохотался.
– Ну, видишь ли... я просто не был уверен. Я... – и он качнул головой как бы от переполнявших его чувств, как будто охватившие его эмоции обрушились на него так, как бьет приливная волна, заставляя прыгать буек. – Во всяком случае, у нас есть эти мои десять тысяч. А этого должно хватить и на квартиру, и на мебель.
– У нас есть ещё и мои деньги, – тихо вставила она.
– Что у тебя есть?
– Я говорю о тех деньгах, которые я привезла с собой, – сказала она.
– Ах, да. Я совсем как-то забыл о них. – Он покровительственно улыбнулся. – Так сколько же их там у тебя, дорогая, по-моему, что-то около пятисот долларов?
Она широко раскрыла глаза от изумления. – Разве ты не помнишь, я ведь говорила, кажется, что их у меня около пяти тысяч, – сказала она.
– Ты шутишь!
– Ничуть не шучу, я говорю совершенно серьезно, – она усмехнулась, радуясь чисто мальчишескому чувству изумления, которое появилось у него на лице, и тому, что она как бы преподнесла ему сюрприз.
– Ты взяла... и ты носишь такую сумму денег при себе?
– Конечно, нет. Неужели ты забыл это, дорогой? В одном из моих писем я писала тебе, что сниму деньги и закрою счет в банке, а ты посоветовал мне перевести их в чеки для путешественников.
– Да, припоминаю, но я и понятия не имел... пять тысяч долларов.
– Ну, честно говоря, их примерно четыре тысячи
– И все-таки, дорогая... тебе нужно будет их сразу же положить в банк.
– А зачем?
– Как зачем? Чтобы на них сразу же стали копиться проценты. Ну, скажи, ради всего святого, зачем тебе таскать за собой около пяти тысяч долларов в чеках?
– Да, ты прав, – сказала она.
– Завтра прямо с утра, – сказал он, – прямо перед тем, как мы отправимся в мэрию. Мы откроем для тебя отдельный счет в моем банке.
– Ты хочешь сказать, что у меня будет отдельный счет? – спросила она.
– Естественно. Это же твои деньги, разве не так?
– Несколько минут назад ты говорил... ты сказал, что как только мы поженимся, все, что у тебя есть, сразу же станет моим.
– Правильно. И ты прекрасно понимаешь, что это именно так.
– А тебе не кажется, что это будет нечестно? – спросила она.
– Нечестно? Что именно? – он был явно озабочен. – Прости, Прис, но в чем моя вина? Может, я что-нибудь не так сказал?
– Ты сказал “отдельный счет”.
– Нет, я все-таки не понимаю. – Она перегнулась через стол и, положив руку на его руку, строгим взглядом заглянула в его глаза.
– Завтра, – сказала она, – мы станем мужем и женой. И я пойду за тобой, куда бы ты ни пошел, и я буду делать все, что ты пожелаешь. Я стану твоей навеки. И это значит, что я принадлежу тебе целиком. И это серьезно, без шуток. Навеки. Я ждала тебя очень долго, милый, и я считаю, что это навсегда. Завтра утром мы пойдем в твой банк. Я обменяю там эти чеки и положу четыре тысячи семьсот долларов на твой счет.
Он уже давно начал отрицательно качать головой.
– Да, – сказала она. – Да.
– Я не могу позволить тебе это сделать, – сказал он. – Прости, Прис, но это так. Я ведь хочу тебя, а не твое приданое.
– А это вовсе и не приданое, – сказала она. – Это просто ставка на наше совместное будущее. Неужели ты считаешь, что я не могу поставить на наше общее будущее?
– Ну, видишь ли...
– И ты, пожалуйста, не упрямься в этом вопросе, милый, прошу тебя. А кроме того, у меня такое чувство, что все эти долгие годы, когда я тяжело работала и копила, эти деньги были бы вроде и ни к чему. Должны же они как-то быть оправданы, будем считать, что они копились в предвидении твоего и моего счастья.
– Мы успеем поговорить на эту тему завтра утром, – сказал он.
– Что касается меня, то вопрос решен. Это и будет то дело, которым мы займемся прежде, чем перейдем к другим.
Он казался очень обеспокоенным чем-то. Она снова положила свою руку на его.
– Что с тобой, милый? – спросила она.
– Я чувствую себя сейчас... как самый настоящий, не знаю... ростовщик что ли? – раздраженно сказал он.
– Какой же ты у меня глупенький, – мягко укорила она его.
– Нет, честное слово, идти с тобой в банк, стоять рядом, пока ты обмениваешь эти чеки, а потом ещё и дожидаться, как бы следить за тем, как ты кладешь их тут же на мой счет. – Он покачал головой. – Да я себя буду чувствовать как... как сутенёр. Нет! Нет, я не могу пойти на это, Прис.