Москит
Шрифт:
— За все это время мы только четыре раза поговорили… — Суджи мечтательно улыбнулся, уйдя в воспоминания. — Первый раз — когда я понес багаж в ее номер. Я глянул на бирки на чемоданах и узнал, что ее зовут мисс Флеминг, она из Буффало. Помню, я еще пытался представить, что за Буффало такое. А она заметила, что я бирку разглядываю, и улыбнулась.
Зубы у мисс Сэнди были ровные-ровные, а улыбка уверенная. Даже немножко слишком уверенная. Это пугало, но и восхищало одновременно. Девушка поблагодарила Суджи и дала на чай. В следующий раз они встретились через несколько дней. Мисс Сэнди
— Глаза — как шарики из зеленого мрамора, — сказал Суджи.
Он до сих пор помнил эти глаза.
Захваченный врасплох, Суджи улыбнулся в ответ, а мисс Сэнди Флеминг, прикоснувшись к его руке, посетовала — как жаль, что он не может сопровождать ее в прогулке по городу. Суджи придержал для нее дверь и, когда она мимо него шагнула в солнечный день, вдохнул ее аромат. А она, обернувшись, легко провела пальцем по его щеке.
— Я тогда думал о ней все время! — признался Суджи. — Хотя не видел ее, кажется, тысячу лет — меня перевели работать на кухню.
По окончании смены он частенько околачивался в коридоре, как можно ближе к номеру мисс Сэнди, но ее все не было.
— А спустя недель шесть, — продолжал Суджи, — меня отправили в ресторан, потому что официантов не хватало.
После обеда большинство постояльцев укрылось в номерах, пережидать самое пекло под вентиляторами. Море в тот день было синим-синим, песок — белым-белым. Снаружи все плавилось от жары, даже ветерок не помогал. Только безумец мог рискнуть выйти, и все же мисс Сэнди устроилась на веранде, пряча лицо от палящего солнца под желтой соломенной шляпой.
— Я вышел на веранду, чтобы предложить ей что-нибудь из напитков. Сок лайма или, может, джин-тоник. Я уже знал, что американцы обожают всякие напитки.
На самом-то деле больше всего на свете ему хотелось поговорить с ней. Выйдя на веранду, весь в белом, с серебряным подносом в руках, Суджи увидел, что она плачет. Опустив глаза, он собирался тут же улизнуть, чтобы не показаться назойливым, но не успел. Мисс Сэнди Флеминг глянула в его сторону и заговорила, словно продолжая только что начатую беседу.
— Она сказала, что ее жених разорвал помолвку. Сказала, что влюбилась в немца. «Можешь себе такое представить?» — спросила меня. Я не знал, что тут ответить, поэтому промолчал.
У нее тушь расплылась вокруг глаз, что были зеленее самоцветов Ратнапуры.
— Оказывается, он предпочитает немок! — Мисс Сэнди рассмеялась, но ее смех был пропитан горечью.
Потом она спросила, есть ли у Суджи девушка. И добавила, что наверняка должна быть — он ведь такой симпатичный.
— А если у тебя все-таки нет девушки, то ты мне скажи. Такой красавчик не должен зря пропадать.
Суджи понял, что она пьяна.
Глубоким вечером, укладываясь спать в своей комнатушке на этаже для прислуги, он думал о мисс Сэнди и жалел, что от смущения лишился дара речи.
— Но странно: я не удивился, чего такая девушка, как она, хочет от такого, как я…
Суджи не видел ее ни на следующий день, ни через день, хотя искал повсюду.
— Я придумал, будто нашел брошку американской мисс и хочу отдать, но горничная была не такая глупая. Велела, коли нашел, отнести брошь управляющему, а с американкой не связываться.
«Пропащая она женщина. Совсем пропащая!» — Горничная осклабилась, открыв темные от бетеля зубы.
Она только подогрела его интерес к мисс Сэнди Флеминг. Однажды его поставили за стойку портье, и поздним вечером Суджи, уже отчаявшийся встретить американку, вдруг увидел, как она заходит в отель под руку с офицером британской армии. Оба громко смеялись, походка у Сэнди была нетвердой. Ключ от номера она потребовала, глядя мимо Суджи. Затем по телефону заказала бутылку шампанского, Суджи сам принес, и она опять дала ему на чай, но вскоре пожаловалась управляющему, что Суджи нахально на нее смотрел.
— А еще через несколько недель я уехал из Коломбо. Все перешептывались у меня за спиной, обсуждали. Я чувствовал. Не знал только, считают они меня вором или дураком. Или и тем и другим. Вот я и ушел из отеля, в службу быта на юге устроился.
Суджи замолчал. Вдалеке прогудел поезд — дневной экспресс на Коломбо. Пока Суджи рассказывал, солнце сдвинулось за дом, с моря потянуло прохладой. Все, о чем он говорил, произошло много лет назад. В те еще дни, когда на острове надеялись, что войны не будет. Суджи был молод, его мать с сестрами пытались найти ему девушку. Но в момент его рождения планеты расположились в несовместимых домах, поэтому Суджи, как и предсказывал гороскоп, не смог жениться.
— Мне почему-то нравились совершенно неподходящие девушки. — Суджи криво усмехнулся, добавив, что время и война постепенно стерли желание. — Не успел я оглянуться, как уж слишком старым стал, чтобы думать о женщинах.
Он снова умолк. Как же давно это было. Теперь его интересовало совсем-совсем другое. Сколько, например, жизней должен прожить человек, пока душа его обретет покой? Суджи задавался этим вопросом, думая о мистере Самарадживе. Сэр очень нуждается в его помощи. Есть в нем удивительная тонкость и благородство, что-то такое, чего в этой стране уже давно не встречалось. «Мы буддисты, — рассуждал Суджи, — так что же с нами случилось? Куда девалось сострадание?» Сэр как никто другой заслуживал счастья, и Суджи знал — ради Тео он сделает что угодно. Поможет, чего бы это ему ни стоило. Вечером накануне отъезда сэр сообщил ему, что хочет жениться на мисс Нулани.
— По-твоему, это неправильно? — спросил Тео.
Суджи был поражен. Тео Самараджива интересуется его, Суджи, мнением?
— Ты мудрый человек, Суджи. — Сэр улыбнулся. — Вот и скажи — правильно ли я поступаю?
— Это лучшее, что вы могли сделать, сэр, — ответил Суджи. — Ничто другое не годилось бы. Сейчас вам обоим это больше всего нужно. Вам это было уготовано судьбой. Вы должны были встретиться, а возраст не имеет значения. Поначалу я беспокоился, а теперь уже нет. Теперь я уверен, что это судьба.