Москва, 2000-й...

Никитин Юрий Александрович

– Понятно. Ты из тех, – поддел его Константин, – кто в прошлом веке пытался легализировать, т. е. перевести из «некультурных» в «культурные» марихуану и героин?

– А ты из тех, – разозлился Павел, – кто еще на три века раньше за курение табака в Турции рубил головы и с трубкой в зубах насаживал на кол, желательно на людной площади, а в России рвал несчастным курильщикам ноздри и ссылал на каторгу!.. Ты даже не знаешь, что и сам поглощаешь

эту наркоту в диких дозах!

– Я?

– Ты!

– Каким образом?

– А что у тебя в книжном шкафу? Полно наркоты! Фантастика, детективы, слюнявые романы про любовь. Разве не становишься красавцем супергероем с первых же строк?

– Книги не наркота!

– Смотря какие. Вон энциклопедии – не наркота. И справочники. И классика. Не вся, правда. Раньше над книгой надо было думать, понимаешь? А сейчас?.. Идиоты. Не знают, даже если они академики и все в медалях, как породистые собаки, что книжная наркота потому и пришла с Запада.

– Ага, сел на свой конек о гнилом Западе!

– Дурень, послушай сперва. Ты хоть знаешь, что развитие литературы на Западе и на Руси шло противоположными путями?.. Нет?.. А я тебе докажу. Это так очевидно, что надо быть круглейшим идиотом, чтобы не замечать. Но не замечают!.. Идиоты. Страна непуганых идиотов. Да и на Западе их не меньше. Даже больше, пожалуй.

– Ну-ну, не отвлекайся!

– У них литература пошла от странствующих менестрелей, бардов, что бродили от замка к замку, пели и рассказывали баллады. Сумеет развеселить или разжалобить – ему пряник и кошель с монетами, а нет – в шею. Так искусство и совершенствовалось. Искусство развлекать!.. А у нас вся литература пошла от церковной, первые ее образцы – это «Откровения такого-то святого», «Поучения такого-то». Она так и называлась духовной, ибо писало эти книги духовенство. А потом, когда робко отделилась веточка светской, она осталась духовной, такова сила традиции! Точно так, как на Западе осталась традиция развлекать богатых феодалов. Сейчас там феодал всякий, кто может купить книгу. Его и развлекают, из него выжимают слезы, а заодно и монеты.

Константин недоверчиво поморщился:

– Ты глубоко забрался.

– Ничего подобного! Духовная литература была при князьях, потом при многочисленных царях, при советской власти. Потому у нас немыслимы авторы вроде Вальтера Скотта, Дюма, Жюля Верна, Уэллса, Эдгара По, массы всех этих вестернов, детективов, ужасников, фантастики, триллеров. У нас читать книгу – работа.

Так и говорили «работает над книгой». А у них шло усиление спецприемов, как воздействовать сильнее на читателя, на его чувства, на его инстинкты. То есть, сперва узаконили чай и кофе, вот-вот узаконят марихуану, а сейчас книги по мощи воздействия приближаются к двойной дозе героина, а некоторые и превосходят. Так что иные книги уже помощнее тех оранжевых пилюль, которые слабаки глотают, как лошади.

Константин пожал плечами:

– Я не читаю на языках. А такие книги у нас не переводят. Пилюли же дают человеку возможность жить в роскошной квартире, общаться с интересными людьми, как вот ты, к примеру, могу бывать везде, где захочу.

Павел усмехнулся, глаза остро блеснули:

– Но зато не знаешь, только веришь – есть я на самом деле или же игра твоего воображения? С которым ты споришь умно, умело, а я остаюсь в дураках?

Константин сказал кисло:

– Ну, я не сказал бы, что побеждаю в споре.

– Значит, я не воображение? Или твое воображение начало давать сбои? Все ли у тебя в порядке, дружище?

– Не сомневаюсь!

Похоже, ответ прозвучал излишне резко. Павел всмотрелся внимательнее, покачал головой:

– А не переел ли ты их? Неустрашимый рыцарь, герой Галактики, чей гордый девиз – защищать слабых, беречь женщин?

Константин скользнул по коробочке с оранжевыми пилюлями жадным взглядом. Через мгновение окажется в своем уютном мире, а она, эта женщина, останется в этом неприспособленном, отравленном выхлопными газами, где работы выше головы… Он, мужчина, уйдет в тыл, оставив эту слабую, ведь слабую же, на передовой?

Он еще не знал, что принял то решение, к которому давно шел. Пилюльки часто-часто застучали о раковину. Он автоматически открыл кран, но вместо воды закапала ржавая жижа.

Она жадно смотрела ему в лицо. Он шагнул к ней, взял за плечи. Глаза ее были трагически расширены, лицо бледное как мел.

– Да куда ты без меня? – спросил он, уже не замечая в своем голосе слабой нотки. – Пропадешь, мой жалобный зайчик.

Он расправил плечи, чувствуя плотно облегающую кольчугу. Пальцы правой руки обхватили рукоять двуручного меча, а на левой чувствовал привычную тяжесть щита с его красивым и гордым девизом. Он, рыцарь этого мира, остается в нем охранять и защищать свою женщину!