«Моссад» - первые полвека
Шрифт:
Анализ был настолько тщательным, что Р. Шилою удалось, так сказать камерально, выявить предателя в среде внешней разведки. Это был один из резидентов в Египте Давид Маген.
Краткая справка.
Теодор Гросс родился в 1923 году в Венгрии. Вскоре семья Гроссов эмигрировала в Южную Африку. Незадолго до войны юный Теодор отправился в Италию учится музыке. Превосходный певец, он выступал в опере в Италии и в Мексике. Вторая мировая война привела его в английскую армию. Отважный, психологически гибкий и склонный к авантюризму юноша вскоре стал офицером английской разведки. Владение языками, «нейтральная» внешность и артистические способности в сочетании с готовностью к риску позволили успешно выполнять опасные задания в Италии и Германии;
Когда в 1948 году в Палестине началась первая арабо-израильская война, Гросс-Кросс возвратился в Израиль, принял имя Маген и поступил в армию. Естественно, что на человека с такими данными и послужным списком не могли не обратить внимание службы, которые подбирали кадры для разведки. С учетом его опыта, а также того, что Маген владел английским, немецким, итальянским, испанским и французским языками, его направили в политический департамент Бен-Натана.
Под английской агентурной кличкой «Тед Кросс» его направили в Италию руководить агентурной сетью, которая была сформирована ещё ШАИ из числа проживающих в этой стране арабов. Основной задачей, естественно, был сбор политической и военной информации о планах и действиях арабских стран, которые также активно использовали послевоенную Италию как «мост» в осуществлении и материально-техническом обеспечении своих военных планов. Среди достижений Магена отмечают своевременное получение информации и подготовку операций по срыву поставок оружия арабам.
В период нахождения в Италии он, впрочем точно так же как многие оперативники и резиденты из ведомства Гуриэля, для привлечения средств, необходимых для «его» стиля работы, занимался контрабандой и торговлей наркотиками, и даже был арестован за это. Пробыл он в итальянской тюрьме недолго — по линии МИД и разведки на карабинеров «надавили», — и в тогдашней обстановке такой прокол не привел к прекращению агентурной работы. В политическом департаменте просто сочли необходимым переместить оперативника «по горизонтали» и в 1950 году Маген-Кросс был направлен в Египет, руководить работой одной из сетей агентуры, сформированной из египтян.
Политический департамент, а затем «Моссад» некоторое время получали сообщения от своего каирского резидента, хотя характер этих донесений начал внушать определенные опасения. Кроме того, из других источников и от других агентов стали поступать сведения, которые заставили серьезно насторожиться Шилоя. В аналитической работе с совокупностью сведений принимал участие и Харел, чутью которого Рувен доверял, и Иешофат Харкаби из военной разведки. В 1952 году они пришли к выводу, что ситуация становится опасной. Маген был отозван и через Рим возвратился в Тель-Авив, где и был немедленно арестован, предан суду, признан виновным и приговорен к 15 годам лишения свободы.
Оказалось, что Маген-Кросс установил контакт с египетской разведкой. В свое оправдание он утверждал, что установил контакт с египтянами в целях их дезинформации — якобы он хотел предложить себя в качестве двойного агента, сохраняя на самом деле лояльность к Израилю. Эту версию разделяли многие работники распущенного политического департамента. Выступая на суде, Борис Гуриель заявил, что дело Магена было сфальсифицировано «Моссадом» для того, чтобы скомпрометировать политический департамент. Однако аргументы Магена и его защитников были отвергнуты обвинением и судом.
В 1959 году после 7 лет тюремного заключения Маген был освобожден. В очередной раз сменив имя, он женился, завел семью и до самой смерти в 1973 году жил в Израиле; в частных беседах говорил о допущенной в отношении него несправедливости. Мало кто из соотечественников знал его подлинное имя или его подлинную историю. Окончательно точно сказать, кто был прав в истории с этим резидентом, вряд ли когда удастся — документы неполны и неизвестно когда будут рассекречены, а большинства участников этого скандала уже нет в живых. Ясно только, что в те годы к работе во
Нельзя не признать, что именно в тот период с чрезвычайной ясностью стало осознаваться, что высокая идейность, моральные качества и смелость не могут компенсировать отсутствие профессионализма, равно как несомненные удачные стратегические решения и определенные тактические успехи самого «господина разведка» не должны отменять каждодневной работы. Рувен Шилой, директор «Моссада» и одновременно председатель комитета «Вараш», советник премьера и непременный участник политического штаба правящей партии, настолько загружен обязанностями и настолько занят внутренними вопросами и бюрократическими процедурами, что просто не может уделять достаточного внимания операциям за рубежом; но ни в «Моссаде», ни в военной разведке не было достаточно людей, компетентных специалистов, которые обеспечивали бы в полном объеме «проводку» операций. Рано или поздно должен был случиться громкий провал.
Конечно, ни одна спецслужба в мире от провалов не застрахована. Но то, что случилось в Ираке как раз в период, когда произошла реорганизация и был создан «Моссад», представляется прямым отражением неразберихи в спецслужбе. Провал следует поставить прежде всего в вину Шилою: решение внутренних организационных вопросов не должно приводить к таким просчетам в организации разведывательных операций. Как директор он просто не имел права начинать операцию, которая была не подготовлена ни организационно, ни кадрово. Точность проработки всех деталей, правильный подбор людей и инициатива — только это позволяет разведке в целом завоевывать преимущество перед контрразведкой. Исключений из этого правила очень мало и они, как правило, связаны с особо выдающимися личными качествами разведчиков или представляют собой разовое, особо благоприятное, непредсказуемое и неповторимое стечение обстоятельств.
«Провальная» акция в Ираке — хрестоматийный пример того, как не надо совершать разведывательных операций. Здесь было нарушено едва ли не все из профессиональных правил, может быть, кроме выбора самого агента — да и то в выборе его легенды был допущен непростительный прокол. На этом печальном эпизоде следует остановиться подробнее, хотя бы так, как его анализировали в разведшколах; он дает наглядное представление о реальных условиях становления разведки, выросшей в общем-то на усилиях дилетантов, а также на причинах, почему сам Шилой в конце концов осознал, что не справляется с оперативным руководством и оставил свой пост.
Проблема: усиление резидентуры в Ираке
Основание: функции резидента в Ираке по совместительству выполнял уполномоченный представитель «Алии-Бет» Мордехай Бен-Порат. Оперативником по линии Политического департамента работал Иегуда Таджар. Совмещение полулегальной, в которой были допущены моменты, способные привлечь излишнее внимание и нелегальной работы, приводило к снижению эффективности в обеих направлениях и создавало предпосылки к раскрытию сети иракской контрразведкой. Кроме того, Бен-Порат и Таджар вступили в личный контакт и продолжали встречи, создавая опасность провала независимых агентурных сетей.
Решение: засылка в Ирак нового резидента с последующим отзывом Бен-Пората, а также назначение нового представителя «Алии-Бет» в Ираке.
Уровень исполнения: конспиративный вплоть до возврата на базу.
Способы засылки: через промежуточные страны по независимым легендам.
Обеспечение операций: постоянно куратором оперативного отдела в Центре, далее резидентурами промежуточных стран и Ирака вплоть до передачи полномочий.
Пути предупреждения: по оперативной схеме.
Пути срочной эвакуации: смотри приложение… — и так далее.