Мост из пепла

Желязны Роджер Джозеф

— Да, наверное. Я считаю, тебе следует провести ночь у нас, не стоит отправляться дальше в путь прямо сейчас. Ты должен хорошенько отдохнуть.

Я покачал головой.

— К сожалению, оставаться мне здесь нельзя. Необходимо поскорее убраться из этих мест, только тогда я смогу спокойно отдохнуть. Кроме того, теперь я поеду в фургоне, там на полу постелен матрас, и я лягу. Да и вообще, чем быстрее я отсюда исчезну, тем будет лучше для вас.

— Знаешь, если бы меня беспокоила собственная безопасность, я не стал бы ввязываться в эти дела. Нет, за себя

я не опасаюсь. Помнишь, я говорил тебе, что не могу видеть, когда живым существам причиняют страдания, когда их убивают?

— Ну, у меня гораздо больше возможностей избежать того и другого, если качественно замести следы.

Джерри подошел к окну и выглянул наружу.

— Кажется, по дороге едет твой фургон. Какого он цвета?

— Красный.

— Угу. Похоже, он. Послушай, не принимай больше аспирин.

— Ладно. Ограничусь только спиртным.

— Оно отравляет организм.

— Уж лучше пусть отравляет мой организм, зато спиртное не наносит вреда и не загрязняет нашу Землю, — проговорил я. — Она продержится гораздо дольше меня. Выпьешь со мной?

Джерри коротко рассмеялся.

— На дорожку? Почему бы и нет?

Я достал свою бутылку, а он принес из шкафчика стаканы.

— Счастливого пути, — сказал Джерри.

— Спасибо. Хорошего тебе урожая.

Я услышал, как подкатил фургон, подошел к окну и выглянул.

Из дома появился Квик Смит, худощавый, рано поседевший человек, который был бы на моем месте, если бы ему выпала такая судьба — все решала подброшенная в воздух монета. Того парня, что сидел за рулем фургона, я уже встречал раньше. Так что я не спеша допил виски, поставил стакан на стол и взял свою бутылку.

Пожал Джерри руку.

— Знаешь, ты все равно особенно не налегай на спиртное, приятель, ладно?

Я кивнул, и тут в комнату вошел Квик с известием, что пора ехать.

— Пока.

Я последовал за Квиком, забрался в фургон. Водитель — крепкий парень, которого звали Фред, — обошел фургон, чтобы проверить, как я устроился, и показать, где что лежит: еда, фляжка с водой, бутылка вина, револьвер тридцать восьмого калибра и коробка с патронами. Я не совсем понимал, для чего нужно последнее, поскольку не собирался сопротивляться властям. Впрочем, сейчас я даже не смог бы быстро зарядить пистолет. Заметив мою повязку, Фред сделал это за меня, а потом засунул оружие под матрас.

— Готов? — спросил он.

Я кивнул, и Фред закрыл дверцы фургона. А я устроился поудобнее и закрыл глаза.

Доктору Уинчеллу не удалось убедить лейтенанта Мартинеса оказать ему содействие. Тогда он позвонил Ричарду Гизу, поговорил с ним минут десять и сумел добиться своего. Дику же понадобилось всего пять минут, чтобы в Вашингтоне настолько заинтересовались его сообщением, что послали на ферму Гизов специального агента Робертсона, который прибыл вечером того же дня.

Робертсон — тридцатилетний, чистенький, холеный, голубоглазый, абсолютно серьезный — сидел в своем абсолютно сером костюме в гостиной напротив Вики и Лидии.

— У нас в картотеке

нет данных о человеке по имени Родерик Лейшман, — сказал он.

— Ничем не могу вам помочь, — ответила Лидия. — Его зовут именно так.

Вики бросила на нее удивленный взгляд — ее озадачил голос Лидии, которая вызывающе задрала вверх подбородок и плотно сжала губы.

— Простите, — смутился Робертсон. — Не надо сердиться. Проверка продолжается. В прошлом у него могло быть другое имя. Вы правы — он связан с Детьми Земли. На стене оставлен знак этой организации.

Лидия кивнула.

— А скажите, — начала она, — что с ним будет?

Робертсон уже почти улыбнулся, но потом все-таки передумал.

— Ну, как это обычно принято: суд, обвинение, приговор — если, конечно, ваша информация окажется достоверной. Что касается деталей, все будет зависеть от адвоката, присяжных, судьи. Вам, должно быть, известна официальная процедура.

— Я совсем не это имела в виду, — сказала Лидия.

Робертсон наклонил голову набок.

— Боюсь, я вас не понимаю.

— Я думаю о своем пациенте, — пояснила Лидия. — Мальчик настолько прочно связан с преступником телепатически, что они практически стали единой личностью. Мне нужны следующие гарантии. Если мы станем вам помогать, этот человек не должен пострадать во время ареста. Я не имею ни малейшего представления о том, как отреагирует Деннис на его смерть. И у меня нет никакого желания это выяснять.

— Не в моих силах дать вам гарантии…

— В таком случае я вряд ли смогу оказаться вам полезной.

— Сокрытие улик — серьезное преступление. Особенно в таком деле.

— С моей точки зрения, я обязана защищать интересы своего пациента. Впрочем, я сильно сомневаюсь, что данная ситуация может быть истолкована как сокрытие улик. Не думаю, что истории известен хотя бы еще один подобный случай.

Робертсон вздохнул.

— Давайте не будем спорить по поводу буквы закона, — сказал он. — Этот человек стрелял в двух сенаторов. Один погиб, а другой, может быть, не доживет до утра. Преступник является членом радикальной экологической организации, которая считает насилие одним из допустимых средств борьбы, — так записано в их программе. Он сейчас на свободе, и вы утверждаете, что Деннис в состоянии обнаружить его местонахождение. Если вы откажетесь сотрудничать с нами, мы доставим сюда нашего телепата и он займется Деннисом. По правде говоря, в вашем согласии нет особой необ…

— Мистер Робертсон, на этот счет существуют определенные законы. Это называется вмешательством в личную жизнь, причем в самом явном виде…

— Деннис ребенок. Нам потребуется всего лишь согласие родителей, а вы тут ни при чем.

Он посмотрел на Вики, которая с силой сжала руки и взглянула на Лидию.

— Деннис пострадает, если они причинят вред тому человеку?

— Думаю, да.

— В таком случае я категорически против, — заявила Вики. — Очень сожалею, мистер Робертсон.

— Поскольку все это затеял ваш муж, вполне возможно, он согласится на наши условия.