Мост из пепла
Шрифт:
— Лидия, — начала Вики, — такое путешествие может повредить Деннису?
— Думаю, да.
— В таком случае я запрещаю. Дик, я не позволю тебе лишить моего мальчика надежды на выздоровление только потому, что тебе взбрело в голову выяснить, на каком расстоянии действуют его телепатические способности. Если ты и дальше будешь настаивать на своем, я от тебя уйду. И добьюсь судебного решения, не позволяющего тебе перевозить Денниса с места на место.
Дик покраснел.
— Вики, я…
— Ты меня слышал. Ну?
— Мне кажется, ты ведешь себя
— А мне наплевать на то, что тебе кажется. Каким будет твое решение?
— Ты не оставляешь мне выбора. Я не возьму Денниса. Мне эта мысль показалась достаточно разумной. Я по-прежнему продолжаю так думать. Лидия, а как насчет весны? Я собираюсь еще в одну командировку весной. Может быть, тогда условия сложатся более благоприятно?
— Вероятно. Да, вполне может быть. У Денниса будет гораздо больше времени, чтобы приспособиться к деятельности своего мозга.
— Ну хорошо, в таком случае поговорим об этом ближе к весне. Извини, Вики, я не думал…
— Я знаю, но теперь-то ты понимаешь.
— Теперь понимаю.
Дик отнес стакан в кухню и ополоснул его.
— Я переоденусь и пойду немного прогуляюсь, — крикнул он.
Вики поднялась и поспешила в сад.
Лидия же подошла к окну и, глядя на горы и облака, начала теребить свой медальон.
Осенью, когда слушалось дело Лейшмана, Дик находился на Востоке. Поэтому он узнавал о смене настроений сына — от возбуждения до черной депрессии по мере того, как разворачивался процесс, — от доктора Уинчелла, который делал Дику еженедельные доклады о результатах осмотра своего пациента. Средствам массовой информации было ничего неизвестно о связи Денниса с этим делом — только два консультанта-врача знали о его состоянии.
Дик посмотрел на лицо Уинчелла на экране.
— Он по-прежнему продолжает сам мыться и одевается тоже самостоятельно? — спросил Дик.
— Да.
— По-прежнему сам ест и отвечает разумно, когда к нему обращаются другие люди?
— С позиций Лейшмана… да.
— Он, как и раньше, знает все, что происходит с Лейшманом? И о чем тот думает?
— Мы время от времени проверяем факты, все совпадает.
— Я не могу понять, как ему удается, не испытывая никакого смущения или сомнений, реагировать одновременно на две разные среды обитания. Почему он не видит очевидных противоречий?
— Ну, его поведение похоже на классическую параноидальную реакцию, когда пациент может относительно благополучно функционировать в нормальной для себя обстановке и при этом верить, что он является другой личностью, которая находится совсем в другом месте.
— Да, кажется, я понимаю, что вы имеете в виду. Как вы думаете, сколько еще времени это протянется?
— Я уже говорил вам: пока мы не знаем. Но я согласен с мнением Лидии
— это полезная для мальчика ситуация, и нужно использовать ее по максимуму. Дайте Деннису возможность впитать в себя побольше. Позже Лидия сумеет воссоздать его личность.
— А как насчет путешествия, о котором я говорил?
— Насколько
— Хорошо, — сказал Дик. — Насчет Лидии.
— Да?
— Я хотел спросить. Сейчас, когда проблема с Деннисом стала несколько иной, Лидия по-прежнему является самым лучшим для него доктором?
— Вам что-нибудь в ней не нравится?
— Нет, дело не в этом. Я только хотел убедиться, что Деннис получает самую квалифицированную помощь, какой мы можем его обеспечить.
— Конечно. Лидия знает Денниса лучше, чем кто бы то ни было. Другому терапевту понадобится несколько месяцев, чтобы войти в курс дела; кроме того, между ними уже установилась своеобразная связь. Замена Лидии другим врачом в данный момент было бы настоящей катастрофой.
— Понятно. Просто я хотел быть в этом уверен.
— Вас что-нибудь беспокоит?
— Вовсе нет. Как, по вашему мнению, может ли повлиять на Денниса процесс над Лейшманом? Его ведь обязательно приговорят.
— Не исключено, что он впадет в состояние депрессии. Однако, судя по результатам психиатрического исследования, Лейшман — самый настоящий стоик. Деннис примет решение суда так же спокойно, как и он.
— Ждать осталось уже совсем не долго.
— Да. Все решится, я думаю, на этой неделе.
— Держите меня в курсе.
— Хорошо.
После разговора с доктором Уинчеллом Дик решил пригласить на обед секретаршу и на время забыть обо всех проблемах.
Его нисколько не удивило, когда через несколько дней Лейшмана признали виновным. Дика беспокоило только одно — какой ему вынесут приговор.
— Я и не думал, что присяжные всерьез отнесутся к рекомендациям психиатров, — сказал он Уинчеллу, как только узнал о приговоре.
— А я как раз предполагал, что дело примет именно такой оборот. Однако, главным образом, это заслуга адвоката. Без его вмешательства никто не стал бы всерьез рассматривать вопрос о психическом здоровье Лейшмана.
— Лейшмана отправили в больницу в Лас-Вегасе, так что он по-прежнему находится слишком близко к Деннису, — и теперь, когда им займутся врачи… Что произойдет, если они станут давать ему сильнодействующие препараты или начнут производить какие-нибудь манипуляции с мозгом? Не нравится мне все это.
Уинчелл немного помолчал.
— Да, я понимаю, что вы имеете в виду. До сих пор я старался устроить все так, чтобы как можно меньше людей знало о нашей заинтересованности в этом деле. Однако нам необходимо быть в курсе того что предпринимают врачи и какое лечение они собираются назначить Лейшману. Возможно, мы сумеем избежать ненужной шумихи. Я постараюсь придумать, как договориться с больницей. Если же у наг ничего не получится, придется обратиться в суд.
— Нельзя терять ни минуты, нужно спешить. Деннис и так находится в достаточно сложном положении.