Мост
Шрифт:
– Я должна ей рассказать, – упрямо повторила Галатея.
– Цыть, дуреха! – проворчал мостовой – Давай хоть до Сарида дойдем. Потом волю языку дашь. Ты подумала, что будет, если она решит идти дальше одна? Хочешь еще двести лет проторчать на Меггидо? На Первой Версте недостаточно отдохнула, идиотка?!
– Галатея, – согласилась с косматым мостовым Нугра – дело Митрич бает. Подожди, просто подожди. Потом ей все расскажем, когда у нее не будет дороги назад.
– Вы что, – прошипела малахитовая красавица – не понимаете? Она Призер, а я ее Приз! Я просто не могу ее предать!
– А
– Но я должна… – Галатея явно сдавала позиции, Митрич это чувствовал.
– Ты должна нам! – грубо и жестко сказал он – Нам, а не людям! Или ты решила снова стать смертной?
– Какие милые ребята… – пробормотала Ольга, слушая их препирательства.
Будь она обычным человеком, то не услышала ничего. Впрочем, чего-то подобного она ожидала. Время для прогулок закончилось, подумала она, начинаю работать. Ножом, подаренным мостовым, Ольга уколола палец, после чего выдавила три капли крови на землю. К счастью спутники были заняты обсуждением и не видели, как капли потянулись друг к другу, создавая треугольник. Тончайшие струйки казались слабыми, но разорвать их было крайне трудно.
Ольга ничего не могла взять с собой, поэтому ей кардинально изменили тело. Сейчас порез уже затянулся, а через десять минут от него не останется и следа. Девушка присыпала треугольник пылью. Маяк заработает через двадцать часов, до этого времени следовало убраться с острова Меггидо. Ее спутники могли учуять его излучение, а это было лишним. Пусть по прежнему считают ее дурочкой.
Глава 6.
В просветах кустов Ольга видела, что центр острова был совершенно лишен растительности. Идеальный круг диаметром в несколько сот метров. Но Митрич все равно повел отряд вдоль берега. Густой кустарник рвал одежду и царапал тело. Галатее, поскольку она была каменной, было все равно. Хитиновый панцирь Нугры тоже не страдал. А вот Митрич ругался сквозь зубы, его шерсть еще меньше подходила для подобной местности, чем девичья кожа.
– Напомни, – пробурчала Ольга – за каким чертом мы премся по кустам в обход, хотя давно могли пройти по ровной площадке?
– Не нравится мне эта проплешина, – угрюмо ответил здоровяк – Раньше тут была дубовая рощица, а теперь даже трава не растет. Лучше обойти.
– Идиотизм! – выругалась Ольга.
– Раз ты такая умная, – вспылил мостовой – иди и проверь проплешину!
Ольга пожала плечами и повернула к центру острова. Перед ней внезапно появилась Галатея. Девушка отшатнулась и запомнила, что малахитовая красавица могла двигаться очень быстро.
– Не надо, Оля, – попросила статуя – Митрич всегда чует беду. Одноглазый Окк, не послушался его однажды. Это его череп с одной глазницей, ты видела под Мшистым мостом. Давай обойдем. Тем более что до Плюхи рукой подать.
Три километра, они продирались два с половиной часа. Наконец, уставшие и злые, друзья вышли на полянку у воды. Плюха оказалась вообще крохотным островком, густо поросшим камышом. До него было всего несколько шагов, а вместо моста перекинули толстое, замшелое бревно.
– Ждите меня здесь, – сказал Митрич и легко вскочил
Никто не спорил. Ольга решила кое-что проверить. Она сомневалась в том, что между островами такие большие расстояния. До Плюхи и вовсе было от силы метров семь. Девушка вошла в воду и сделала шаг. В отличии от лесного озера, ее сразу обжег ледяной холод. Она упрямо сделала еще три шага. По всем правилам, она должна была оказаться примерно посредине протоки. И если смотреть назад, то действительно, берег был в трех шагах. Вот только противоположный берег как был в семи метрах, так и остался. Через десять шагов вода добралась до груди, зубы отбивали чечетку, как будто на купании в проруби, но берег так же оставался недосягаем.
Ольга решилась еще на три шага, после чего вода достигла шеи. Плавать в настолько холодной воде она побоялась. Девушка повернула назад. Когда она выбралась на берег, то даже полуденное Солнце не могло прогнать ледяной ком в груди. Только глоток самогона прогнал озноб. Митрич вернулся с деревянным посохом, покрытым странной резьбой, толи глаголицей, толи просто орнаментом. А еще его котомка ощутимо увеличилась. Мостовой посмотрел на мокрую одежду девушки развешенную на кустах и покачал головой.
– Настырная ты, Ольга, – он улыбнулся – вплавь через протоку переть. Я на лодке два дня греб. В одну сторону.
– Я должна была удостовериться, – вздернула подбородок девушка.
– Оля, зачем нам врать тебе? – так искренне удивилась Галатея, что если бы Ольга не слышала разговора возле Мшистого моста, то обязательно поверила.
– Вот такая я недоверчивая, – ответила девушка, пытаясь отжать сарафан.
– Держи! – Митрич порылся в котомке и достал льняные штаны и рубашку.
– У тебя там склад одежды? – спросила Ольга, надевая рубаху.
Штаны были чуть узковаты в бедрах, а рубаха в самый раз, только рукава длинные.
– Ты же помнишь, что я меняю размеры в зависимости от ситуации, – пожал плечами мостовой – вот и не пугаю народ голым филеем когда могу.
Видимо эта одежда была для той вариации Митрича, что размером была с подростка. Впрочем, решила девушка, дареного коня к стоматологу не водят. Она затолкала влажный сарафан в свою котомку, чтобы просушить его вечером у костра. Сейчас им предстояло еще часа четыре топать через кустарники, чтобы дойти до моста на остров Сарид.
Планы полетели в отхожее место, когда из центра острова донесся крик ребенка. Ольга вздрогнула. Ее спутники равнодушно отнеслись к воплю перепуганного человечка, не больше чем люди к возгласу птицы в лесу. Но не она. Как только крик повторился, она поняла где точно находится источник звука и помчалась на помощь. На этот раз Галатея не успела ей помешать. Статуя была как гепард, быстрой на бросок, но в беге по пересеченной местности, только Нугра могла тягаться с Ольгой.
Земля на проплешине была мягкой и рыхлой, как будто ее только что перекопали и разравняли граблями. Ольга бежала к центру, где среди каких-то растений истошно вопила маленькая фигурка. Длинные стебли, похожие на бамбук кольцом росли вокруг ребенка, образуя клетку. Проходы между ними были большими, но дитя не убегало, скорчившись в центре.