Мост
Шрифт:
— Мы подумали, что, может, Джону стоит отправиться с тобой, — Юми покосилась на Джона, бросив на него слегка виноватый взгляд. — Учитывая, что они с Элли были близки, а также он находился рядом с ней в другие периоды её жизни… — она умолкла, взглянув обратно на Ревика. — Ну, мы подумали, что сообща вы можете охватить большую часть её жизни. Этой жизни, во всяком случае.
Юми сглотнула, увидев непроницаемое выражение на лице Ревика.
— И ещё Касс… Война, Прославленный Меч, — добавила она, и на мгновение в её глазах полыхнула злость. — У Джона есть длительные отношения и с ней тоже. Мы подумали,
Лицо Ревика оставалось таким же непроницаемым, когда его взгляд метнулся к Джону.
Джон ощутил, как какая-то его часть коченеет, и постарался не выпрыгнуть из шкуры вон, и не заорать «НЕТ!» очень громким и неуместным голосом.
Но он не собирался высказываться на эту тему — не сейчас.
Может, вообще никогда.
Как и Мэйгар, Джон, возможно, готов был сделать всё что угодно, и неважно, что он чувствовал по поводу своей роли в этой ситуации. Может, он очень даже готов был вытерпеть то, что Ревику сейчас хотелось вывалить на него. В те же несколько секунд вспомнив прошлую ночь, Джон почувствовал, как к коже приливает тепло, и совсем забыл, что Ревик всё ещё смотрит ему в лицо.
— Ладно, — сказал Ревик, отводя взгляд. — Ещё что-нибудь?
Он посмотрел на Юми, затем на Врега, прищурив свои бесцветные глаза.
— Нет, Прославленный Меч, — сказала Ниила, удивив Джона тем, что именно она ответила на этот вопрос.
Ревик лишь кивнул всё с тем же непроницаемым выражением.
Воцарилось очередное молчание.
Затем Ревик плавно поднялся на ноги, двигаясь с этой своей странной кошачьей грацией, так отличавшейся от манеры передвижения Врега, но на удивление схожей с ней.
Прошла буквально секунда, и остальные тоже встали, чтобы последовать за ним.
Глава 6
Звук тишины
Джон наблюдал, как Ревик устраивает своё тело на кофейно-коричневом кожаном кресле.
Они буквально сделали это «место для прыжков», как называли его другие видящие, из старого кресла.
Джон продолжал наблюдать за лицом Ревика, пока двое других видящих, Гаренше и Локи, пристёгивали его холщовыми ремнями с органикой, беззвучно начиная свою работу через считанные секунды после того, как Ревик расположил своё длинное тело на потёртой коже кресла.
На протяжении всего процесса в бесцветных глазах Ревика жило всё то же отсутствующее выражение.
Он терпел оказание помощи от других, как будто не присутствуя здесь, хотя Джон видел, как он вносил незначительные правки во всё, что содержало сенсорные панели, в том числе и ту, что располагалась в центре его груди и на горле.
Джон знал, что на последней панели имелся сдерживающий ремень на тот случай, если он содрогнётся во время прыжка, или у него случится паническая реакция, и он попытается высвободиться. Опасность удушения делала более практичным применение электродов, которые Джон видел на креслах старого образца в Сиртауне, но Балидор сказал ему, что эти новые ремни работали лучше.
Джон помнил, как видел эти старые места для прыжков, когда все они ещё находились в Нью-Йорке. Он
Он также помнил, как закончился данный урок.
Это случилось после свадьбы Ревика и Элли.
Они с Врегом в тот момент уже встречались, хотя Джон ещё не признавался в этом самому себе. Он убеждал себя, что это всего лишь секс или только утешение. Он рассказывал себе бесчисленное множество дерьмовых сказочек, лишь бы не задумываться об этом слишком часто или слишком глубоко.
В любом случае, в тот день они тоже в итоге очутились на полу медиа-комнаты.
Большая часть их «практических сессий» в те недели заканчивалась именно так — Джон терял контроль над своим светом и притягивал другого мужчину, или Врег прямым текстом просил его о…
Оборвав эту мысль, Джон вытолкнул воспоминание из своей головы.
Он избавился от данного образа, но всё же это вызвало нежеланную ленту тошнотворной боли, в кои-то веки не связанной с Ревиком.
Отвлекая себя (или хотя бы пытаясь), Джон обвёл взглядом комнату, которая содержала ту же разнообразную мешанину объектов, текстиля и фурнитуры, что и в остальном доме. Богатая, современная обивка и драпировки покрывали диваны, кресла и окна, создавая готическую атмосферу, но поистине дорогую её версию, а не то, что некоторые его друзья привыкли культивировать в своих переделанных викторианских квартирах в дни до апокалипсиса.
Большая часть последних состояла из подержанных находок с улицы, гаражных распродаж или секонд-хендов в викторианском духе, которые были так распространены в Сан-Франциско.
Здесь же массивные кроваво-красные бархатные шторы блокировали большую часть солнечного света, лившегося через укреплённые против штормов окна, которые, вопреки покрову облаков, по-прежнему могли отражать немалое количество света от скрытого солнца. Обои с бордовыми и кремовыми полосками покрывали стены и встроенные книжные шкафы из орехового дерева, которые до сих пор занимала чрезвычайно дорогая библиотека, оставшаяся от предыдущих хозяев.
Рядом с мониторами, которые тянулись от стены до стены и часто от пола до потолка и стоили, наверное, добрых двадцать тысяч долларов за штуку, Джон видел, кажется, настоящие и наверняка абсурдно дорогие антикварные оригиналы картин.
Теперь, когда видящие завладели этим местом, их высокотехнологичные гаджеты, нелегальные органически модифицированные компоненты и оружие добавлялись к этой смеси, валялись на декоративных столиках, книжных полках и даже лежали на полу у одной из четырёх высоких стен с вычурными плинтусами и канделябрами.
Поскольку они лишь недавно переделали данную комнату, здесь также сохранялось больше впитавшейся убогости, казавшейся Джону скорее наследием самопоселенцев и мародёров, которые обитали в доме перед их прибытием. Джон видел более очевидные признаки их пребывания здесь в виде дыр в коврах, следов дыма, подпалин на подлокотнике дивана, а также в подростковой надписи зелёной краской из баллончика прямо поверх оригинала масляной картины. А на подпалённой тёмно-коричневой стене, прямо возле каменного камина, выделялся жёлтый смайлик, тоже нарисованный из баллончика.