Мост
Шрифт:
— Ну, так-то лучше. — Она оглядывается. — Тут чуток сыро и пыльно, зато тихо. И места побольше, чем у вас на У-седьмом. — Она возвращает мне тросточку, потом ходит среди мебели, откидывает простыни и чехлы, заглядывает под них. При этом она поднимает тучи пыли и чихает. — Тут где-то должна быть кровать. — Она кивком указывает на окна:
— Может, закрыть ставни? Обычно здесь сумрачно, но утром солнце может разбудить.
Я пробираюсь к высоким окнам — кускам обсидиана в обрамлении потрескавшейся белой краски. Загораживаю пыльные стекла тяжелыми ставнями, они при этом громко скрипят. Снаружи, внизу, я вижу изломанную линию прибоя и несколько огней вдали — это навигационные фонари и бакены. Выше, там, где должен находиться
— Вот она. — Эбберлайн Эррол находит кровать. — Кажется, отсырела немножко, но я найду побольше простыней. Они где-то здесь, в этих ящиках.
Кровать огромна. Изголовье резного дуба изображает пару огромных распростертых крыл. Эбберлайн, в клубах пыли, идет рыться в шкафах и ящиках. Я испытываю кровать на прочность.
— Эбберлайн, это очень любезно с твоей стороны. Но ты уверена, что у тебя не будет из-за этого проблем?
Она громко чихает рядом с далеким ящиком.
— Будь здорова, — говорю.
— Спасибо. Нет, я не уверена. — Она стягивает с ящика простыни и газеты. — Но если вдруг отец каким-то образом прознает и рассердится, я наверняка смогу его уговорить. Не беспокойся, сюда никто не ходит. Ага! — Она обнаруживает толстый плед, несколько простыней и подушку. Зарывается лицом в плед, глубоко вдыхает:
— Да, вроде сухой. — Она стелит кровать.
Я предлагаю содействие, но получаю отлуп. Тогда снимаю пальто и отправляюсь искать ванную комнату. Она раз примерно в шесть больше комнаты 306 на уровне У-7. Одна ванна чего стоит — в ней может поплавать приличных размеров яхта. Туалет просто шикарен. Умывальник работает, душ и биде тоже дают водяные струи. Я задерживаюсь перед зеркалом, зачесываю волосы назад, оправляю рубашку, смотрю, не застряли ли кусочки пищи в зубах.
К моему возвращению в комнату постель уже готова. Над белым одеялом из утиного пуха раскинулись громадные дубовые крылья. Эбберлайн Эррол ушла. Входная дверь медленно покачивается на петлях.
Я закрываю дверь, гашу почти все огни. Нахожу старую настольную лампу и ставлю ее на ящик рядом с огромной холодной постелью. Потом лежу и разглядываю на потолке большие тусклые следы давно пролитых слез.
А они, словно древние фрески, глядят в ответ, отражая круглый стигмат на моей обнаженной груди.
Я дотягиваюсь до старой лампы и снова включаю тьму.
Глава четвертая
«Злезь на Покойника», — скозал мине етат старый убльюдок када я па питался палучит ат ниво коикакии свиденя. Ты гаварю старий долбаной изврашченетс закаво ты миня принимаиш. Тирпение мае лопнуло и я падрезал иму глодку. Я тибя спрашиваю где ста долбана Спяшчая Кросавитса и нахрена мине сдалса твой пакойник. «Нет, нет, — гаварид и крававими слунями всю маю новую керасу за бризгал. — Это скалу звать Покойник. На ней стоит замок, там ты и найдешь Спящую Красавицу, но только не забудь, что надо остерегаться…» — и тута убльудок памираит пависнуф на мине. Вот видь думаю зашибис ета ж аффигеть можна. Насраение упала канешна да тока ничиво ни паделаишь чо случилас то случилас.
Ни как ни мог вспомнит где ета я ранше слухал про Спяшчу Кросавитсу но видь слухал ета тотчна. Сичас кругом стока всякой магии куцы ни пльунь валшебники калдуны и ведь мы. В какой горад ни зойди абизатилно на поришса на какованибуть убльудка каторый на водид чары и гаварид за клинания и на равид кавонибуть привратить в лигужку или чирвяка или пляватильнитсу или ишо чаво. Многа сичас розвилос хитразадых пидрил да видь нада камуто и навое па палям раз кидывать и дама строить и хлеп растидь и все такое верна видь. В падобных дилах магия ни охти кака памошнитса. Ана хараша када нада рыжывьё ховать и памядь адшибать и приврашчать льудей в то во што ани приврашчатца ни хатяд и все такое протчее а ни када нада пачинить калисо долбаной павозки или откапать поели
А ваще нынтче жетуха ничиво работы завалис в аснавном патаму што все eти калдуны такие хитрамудрые што за бывайюд пра тошто метч могет койчиво делат чиво валшебство ни могет асобена када твой пративник ждет от тибя закленания а ни удара метчом. Ващето я и сам об завелся койкакими валшебными даспехами а ишшо дабыл закалдовоный ножытчек каторый пра сибя думал што он баивой кинжял и все такое протчее но я им пачти ни ползуюз. Лутчи полагаца на сваю крепку руку и острий метч вот што я вам скожу.
Мой первый имеет английский король
И то, где грызутся за главную роль.
Второй — меж клыков, источающих яд,
И в лицах людей, что над мертвым скорбят.
Их вместе нельзя обнажать просто так,
Но если уж вынул… (Ответ — не елдак.)
Ни обрашчайти внымания ета долбаный ножытчек нисет всяку чуш. Атвет кстати кинжял. Дуратчина этот ножытчек ни мазгоф ни граматы. А ишшо у ниво отчень писклиавый галасишко и как он мине инагда на не вы действуид эта ж проста аффигеть можна. Правда под час ета штутчка дрьютчка бываид палезной ана на пример спасобна видить в тимнате и ишшо гаварид мине кто мой друк а кто врак и клянус ана пару рас випрыгивола из маих рук и литела как птитца и ванзалас прям в глодку убльюдку каторый мине даставлял ниприятности. Нужная штуковвина. Раньши ана была у дивитцы у юной кастлявой ведь мочки. Иё дамагалси адин калдун а ана ни хатела играть с ним в ети игры и тада нанила миня штобы я пазаботилса о старом казле и ета юная дивитца дала мине в награду ножытчек скозала ето токо копия но ана явилас из будушчево и можид тибе пригадица.
И ета была ни идинствена мая нограда. Знаити што за чудиса ети ведь мы в койки вы тваряюд? Зашибис проста аффигеть можна. Каданибуть ишшо ее навешчу при слутчае.
Вобщим гдета я услухал пра Спяшчу Кросавитцу и ришил узнать где жи ана абритаица но аказалось што ета савсем нилегкая задатча. На конетц мине папался етот калдун каторый росказал пра сколу Пакойник но тока я иво при контчил ранше чем он успел мине росказать все што знал. Пажалуй эта я патарапилса всигда тараплюс ест у миня токая слабост но тут ничиво ни паделаиш низря жи гаваряд што биспалезна пириучиват чилавека на старасти лет. Хатя я ишшо савсем ни старый ни падумайти чиво. Штобы бить рубакой найомником нада бить маладым и крепким иуда ретч сичас не об етом. Так на чом я астанавилса? Ахда на Пакойнике.
Ну каротче гаваря поели многих валнуюшчих прекльутчений я дабралса да етава волшебника и зоставил иво паказать мине дорошку в какуйта Приисподню. Прешлос пачти три нидели жарить на медлином агне жырых кошаков но в кантце кантцов я сваиво до билса. Валшебник наказал мине на правление и дал койкаки саветы но у миня тада была тупая бошка патамушта наконуни я на пилса вина и к тамужи очин валнавалса патамушта я сабиралса на конетц вайти в Надземный Мир. Кароче я за помнил ни все из таво што мине скозал калдун. «Юноша, остерегайся Леты, реки забвения!» — гаварил валшебник када я стаял в падвале иво замка и бошка у миня тупая была и я думал здря ты ета ни скозал вчира перид тем как я ножралса. Чиво чиво астиригаца гаварю. А он кречит: «Леты!» Лады старикашшка все понял гаварю и станавлюс прям в ету зобавную звездотчку катору он нарисавал на палу в сваем падвали.