Мотылек
Шрифт:
Послышался звон церковного колокола. Еще один год! Девятьсот четырнадцатый. Принесет ли он какие-нибудь перемены в ее жизнь? У нее не было уверенности. Она застрянет в этом болоте, а мир будет идти своим путем, оставляя ее в стороне. В мире происходят такие события, кругом все бурлит, она читала об этом в газетах. Но все это проходит мимо, она здесь пожизненно, и чем скорее она примирится с этим, тем лучше для ее здоровья, физического и умственного. Да, вот именно.
— С Новым годом!
—
— С новым счастьем!
— Дайте потрогать уголь.
Роберт заколотил в дверь, Магги впустила его. Он оказался в прихожей, окруженный маленькой толпой, все пожимали друг другу руки и говорили тоже все разом, и он специально подошел к Дейву Уотерзу.
— Год будет прекрасным, вот увидите, — сказал он.
— Все в руках божьих, — ответил Дейв.
А теперь он в самом зале, и прямо перед ним Милли, глаза Милли сверкают, как звезды, она воскликнула громко, почти фальцетом:
— С Новым годом! С Новым Годом, Брэдли!
— И вас, мисс. — Роберт взял ее за руки, и она стала их трясти изо всех силенок, и они оба радостно смеялись. Роберт сказал: — Этот Новый год будет для вас самый светлый.
— Правда, Брэдли? Правда?
— Ну, конечно, правда, мисс. Конечно, правда.
И вот теперь он стоял перед своей хозяйкой, но руки не протягивал — этого нельзя было делать, если только он дотронется до нее хоть один-единственный раз, это будет началом конца, уже неизбежного.
— С Новым годом! — Она не добавила «Брэдли».
В голове у него громко отсчитывались секунды, за которые он взял протянутую ему руку. Какие же у нее тонкие и холодные пальцы, совсем как у Милли, они потерялись в его руке. Вот она, вся в его руке. Он ощутил все ее существо. Оно передалось ему через ладонь и проникло глубоко в его тело. Неделю назад, когда она врезалась в его голову, он всеми силами старался помешать этому, но одно дело ум, другое — тело.
— Того же и вам желаю. И много-много счастья. — Эти традиционные слова звучали в этот самый момент из тысяч, десятков тысяч уст, но он не добавил «мисс».
Она уже хотела убрать свою руку из его, когда к ней подошел Дейв Уотерз. Он что-то хотел сказать, и, судя по его лицу, не слишком приятное, но не успел, потому что в прихожей раздался шум.
Магги выбегала затворить входную дверь и увидела, как что-то замаячило на подъездной дороге, сначала она подумала, что это экипаж, но потом разглядела, что ошиблась, это была двуколка, просто двуколка. Но и двуколки хватало, чтобы она сперва бросилась к дверям в зал с криком: «У нас гость!», а потом кинулась обратно к входной двери.
— Гость? — Агнес посмотрела на Пегги, потом на Дейва и только потом задала вопрос:
— Кто бы это мог быть? Возможно, это Стенли. Решил все-таки прийти,
Голоса в зале чуть приглушились, потому что большинство знало, что если прибыли гости, значит, мисс Агнес и мисс Милли до конца праздника не останутся, и даже больше, должны будут уйти Дейв и Руфи, чтобы обслуживать в гостиной. Но Магги всех ошарашила, когда жарким шепотом, во всяком случае она думала, что шепотом, сообщила:
— Какой-то чужой. Старик. Похоже, в дымину пьяный.
Дейв и Пегги пошли за Агнес в прихожую. В скудном свете укрепленного на двуколке фонаря они с трудом различили, как вверх по ступеням, с трудом переставляя ноги, тащится к дому человек. Он упал бы, если бы его не подхватил быстро подскочивший к нему Дейв Уотерз, ставший тут же задавать ему вопросы:
— В чем дело? Кто вам нужен? Кто вы? — Разглядеть черты человека не удавалось, так как верхнюю часть лица покрывала тень от шляпы с высокой тульей и широкими полями, а нижнюю часть закрывали заиндевевшие запущенные бакенбарды.
— Роберт Брэдли. Мне нужен Роберт Брэдли.
О том, кто это, первой догадалась Агнес. Хотя видела его первый раз в жизни. Она подала ему руку и внимательно посмотрела на него.
— Вы его дядя?
— Да, да, его дядя. — Человек медленно наклонил голову.
— Заходите, заходите. Помоги ему, Дейв.
Они помогли ему подняться по лестнице, провели через прихожую в зал, где стоял Роберт, явно пораженный увиденным и не верящий своим глазам. Но через несколько секунд он поспешил навстречу старику и участливо поддержал его.
— Что, что случилось? Это тетушка Алиса?
— Нет, нет. — Он покачал головой, и вдруг, к всеобщему изумлению, Джон Брэдли бухнулся на колени и, молитвенно сложив руки, сказал: — Господь повелел мне прийти и просить у тебя прощения. Он сказал, что нельзя, чтобы год начался, — старик тяжело дышал, ловил ртом воздух и кашлял, — чтобы год начался, а я не попросил твоего прощения. Я... запятнал твое имя... и жена моя тоже... и дочь. Холодеющими губами на смертном одре она... назвала имя человека, который опозорил ее и... Бог наказал меня и...
Роберт не дал ему закончить, подхватил его руки и попытался поднять на ноги. Но тело дяди безвольно обвисло, и Роберт, оглянувшись на остолбеневших от этой сцены мужчин, крикнул:
— Помогите-ка кто-нибудь!
Сгрудившись вокруг старика, они подняли его на ноги. Роберт повернулся и посмотрел на Агнес, словно спрашивая, куда положить его? И она, прочитав немую просьбу, громко ответила:
— Несите его в гостиную. Он совсем промерз. Руфи, разожги камин. Пегги, принеси бутылку с кипятком и мешок с горячим песком. И побыстрее...