Мотылёк
Шрифт:
Это была жуткая картина. Страшно… Страшно смотреть на дорогого твоему сердцу человека и понимать, что сейчас им овладел неуправляемый гнев, искажая родные черты его лица, его души.
— Перестань! — не унималась я, пытаясь перехватить кулак Калэба, который уже был весь в крови.
— Не. Прощу. Тебе. Этого, — между ударами шипел друг, захлебываясь слезами.
— Прошу тебя, — я и сама начала рыдать как ненормальная, пытаясь стянуть Калэба с Лероя. — Ты его убьешь!
На крики наконец-то пришла охрана. Двое крепких мужчин схватили моего друга
— Хватит, — задыхаясь от рыданий, прошептала я, раскинув руки в сторону.
Друг сверлили меня безумным взглядом, тяжело дыша. Его всего трясло. Челюсти стиснуты, разбитые руки сжаты в кулаки. Сейчас передо мной стоял не Калэб, а плохая его копия. Страх сжимал мою грудь, не давая нормально вздохнуть. Все это было полным безумством!
— Калэб, — осторожно обратилась я к нему, доставая из-под пижамной кофты свой кулон. — Ты помнишь это? — я должна была достучаться до настоящего Калэба, а это можно сделать только через какие-нибудь вещи ил воспоминания. — Помнишь?
Он посмотрел на кулон, затем его рука потянулась к груди, где висело точно такое же украшение. Во взгляде мелькнул проблеск осознания и понимания.
— Мы ведь друзья, — я старалась говорить мягко. — Правда?
Калэб облизнул свои пересохшие губы и часто заморгал. Казалось, что все присутствующие на балконе затаили дыхание, ожидая «возвращения» моего друга.
— Мотылек? — тихо и испуганно позвал меня Калэб. — Что происходит?
Я не успела ничего ответить, на балконе возникла Хэтти со шприцом руках. Она подошла к Калэбу и что-то вколола ему в плечо.
— Что это? — я насторожилась.
— Успокоительное, — сухо ответила женщина. — Отведите всех по своим комнатам, — обратилась она к охранникам.
Я сразу поняла, что речь идет и обо мне. Один из охранников вывел меня первой. Я глянула на Лероя, он был в сознании, когда Себастьян помогал ему подняться на ноги. Меня отвели в комнату, и через несколько секунд пришла Хэтти с точно таким же шприцом, который она вколола Калэбу.
— Это для вашего же блага, — заявила Хэтти, а я бы в любом случаи не сопротивлялась, будь там хоть яд, хоть лекарство.
Тьма быстро окутала меня и на неопределенное время я выпала из реальности. Порой я вроде бы приходила в себя, но быть уверенной, что это происходило наяву, я не могла. Все было таким размытым и ненастоящим. Мне ничего не снилось, была лишь тьма… Холодная и бесконечная. Я ощущала себя так, будто снова заболела и нахожусь бреду. Тяжелая голова, чувство тошноты.
Когда я открыла глаза и поняла, что сознание покинуло приделы пустоты, за окном стоял ясный зимний день. Слабость во всем теле оказалась настолько огромной, что я даже руки не могла сжать в кулаки. Пересохшие губы, головокружение и чувствительность глаз дико раздражали. Я лежала неподвижно и просто тупо пялилась в потолок, пытаясь вспомнить все те события, что произошли накануне. Картина медленно,
Внезапно кто-то зашел ко мне в комнату. Это был Калэб. Он выглядел веселым и беззаботным, словно все было в порядке. Клетчатые зеленые брюки, футболка с Баззом Лайтером и джинсовая куртка с нашивками. В руках друг держал шапку и рукавицы. Пусть и не сразу, но все-таки я поняла, что мой друг куда-то собрался.
— Привет, — он присел рядом.
— Сколько я была в отключке?
— Сутки. — Хэтти вколола тебе снотворное, — беззаботно объяснил Калэб.
— Понятно. Вижу, ты куда-то собрался, — смотрю на его шапку, зажатую обеими руками. На костяшках заметны еще свежие ссадины.
— Ага, — он помрачнел. — Увозят в пансион на несколько недель. Говорят нужно немного подлечиться. Занудство.
— Ничего не поделаешь.
— Это уж точно, — тяжелый вздох. — Но потом-то я вернусь, — улыбается.
— Буду с нетерпение ждать, — я с трудом привстала.
— Честно? — снова эта наивность в глазах, к которой я так привыкла.
— Честно.
— Знаешь, я тут подумал, — Калэб достал из кармана деньги. — Мне Алестер их дал перед отъездом, но в пансионе толку от них нет. Вот. Поэтому, на, купишь себе что-нибудь, — он положил деньги на тумбочку.
— Не стоило.
— Нет-нет, это мой маленький подарочек тебе на Рождество.
— Спасибо. Иди сюда, — друг придвинулся ко мне ближе, и я ничего больше не говоря, просто обняла его. Он пах шоколадными конфетами и молоком. Почему-то мне показалось, что это наша последняя встреча. Может, отключка так плохо на меня повлияла? Не знаю.
— Мотылек, я люблю тебя, — вдруг тихо произнес Калэб. — Очень люблю.
— Я тоже люблю тебя, — что-то больно закололо в груди.
— Мне надо идти, — Калэб разорвал наши объятия и улыбнулся. — Видишь? — он поднял одну ногу, показывая мне свои ботинки на шнуровке. — Сам завязал.
— Ты у меня молодец, — я улыбнулась, а самой дико захотелось заплакать, не от горя, а от счастья.
— Ага, — Калэб щелкнул меня по носу, затем еще раз обнял и вышел из комнаты.
Я с трудом встала с кровати и подошла к окну. Себастьян терпеливо ожидал своего хозяина у завиденной спортивной машины. Калэб, перепрыгивая ступеньки, выскочил на улицу и запрыгнул в автомобиль. Через пару секунд машина скрылась за воротами особняка.
Я вернулась в кровать, но в одиночестве мне долго побыть не дали. Вскоре в спальню зашла Хэтти с подносом в руках.
— Как ваше самочувствие? — заботливо спросила она, ставя поднос на тумбочку.
— Слабость во всем теле, — честно ответила я.
— Такое бывает после снотворного. Проголодались?
— Немного, — я поглядела на поднос и тут же заметила стакан молока.
— Держите, — женщина подала мне стакан и я тут же с дикой жадностью его осушила. — Сейчас вы позавтракаете, примите успокоительное, душ, а после соберетесь.
— В каком смысле соберусь? — я посмотрела на пустой стакан, ощущая, что меня начинает мутить.