Мотылёк

Джиллиан

Возвращаясь, Лора увидела: уиверн всё ещё сидит на стуле, но развернувшись в её сторону и высоко подняв голову — явно прислушивается изо всех сил. Едва приблизилась, как он тревожно выдохнул:

— Ты куда-то отходила?

— У тебя кровь на лице. Надо стереть. Я намочила тряпку, чтобы легче было.

Она снова села перед ним на диване и принялась осторожно снимать мокрым лоскутом кровь с его подбородка, то и дело промакивая край рта, который, показалось сначала, распух от удара. Но когда кровь исчезла, опухлости Лора не заметила. Пролетел

один момент, когда она подумала, что прикосновение к его разбитому рту — это очень интимный жест, и уж потом подумалось, что в такой обстановке любой интимный жест становится лишь жестом милосердия… Только для кого — спросила она себя. Кажется, для неё самой. Надо обязательно что-то делать, а то внутренняя зажатость может прорваться чем-то ужасным… Так, ухаживая за пленником, Лора и смогла начать тихий разговор.

— Монти, а что дальше? И-морги заберут тебя и улетят? Как же ты?…

— Пока ничего не известно. И-морги отличаются психопатичной импульсивностью. Не удивлюсь, если они захотят прихватить с собой пару-тройку человек. Для собственной безопасности. Им это присуще — внезапные решения.

— Они убили Эмиля, — тихо сказала Лора.

— Знаю.

Тряпка в её руках остановилась. Молодая женщина внимательно посмотрела на уиверна и нерешительно спросила:

— Ты разговаривал с Эриком?

— Да.

Она высушила его кожу другим лоскутом и унесла лишние тряпки к фонтанчику. Когда вернулась, Монти спросил:

— Лора, случайно, не знаешь, есть ли здесь у кого-нибудь вирты?

— Я свой оставила в своих комнатах. Вряд ли у кого они здесь есть. Разве только у Милли — у хозяйки этих апартаментов.

— Буду иметь в виду, — пробормотал уиверн.

— Монти… — Она помялась, но любопытство оказалось сильней. — Почему и-морги тебе завязали глаза? И руки закрутили так странно?

Он снова улыбнулся.

— Ты много чего читаешь и знаешь. Я думал — ты поняла.

— Нет. Не поняла.

— Уиверны — частичные метаморфы. Если я буду драться — могу пустить в ход данное мне природой оружие. Поэтому мне сковали руки. А глаза… Принадлежа к уивернам верхнего круга, я умею использовать взгляд, чтобы подчинить живое существо, если оно обладает мало-мальским разумом. Проблема только в том, что я могу проделать это только с одним существом, но не с группой.

— Значит, и-морги знают об этом?

— Знают, — он тихонько улыбнулся. — В далёкой древности, во времена рабовладельческого строя на Уиверне, рабов в большинстве своём мы брали с И-морга. Они воинственны, но очень восприимчивы к нашему взгляду. — Кривоватая ухмылка появилась на его губах. — Из них получались самые послушные рабы.

— Так, значит, всё это произошло… — Лоре не хватило дыхания, когда она поняла, по какой причине страдают все собранные здесь люди, почему погиб её муж.

Монти отвернулся.

— Мне… очень жаль, Лора.

Неизвестно, сколько времени понадобилось бы молодой женщине, для того чтобы понимание переросло в ненависть к уиверну.

Только внезапно в соседней комнате раздался безумный вопль. Лору как подбросило на диване. Трудно было сказать, кто кричит — мужчина или женщина. Повскакивали все. И все с ужасом, не решаясь подойти и узнать, смотрели в сторону комнаты, в которой так и не прекращался дикий, надрывный крик. Лора мельком бросила взгляд на Монти. Тот сидел, вытянувшись. Теперь-то он не ухмылялся, а мучительно кривился. От незнания, от бессилия. Мельком же прошло понимание, что Монти, не будь он в таком положении, первым бы кинулся помочь.

Лора выдохнула — он услышал, повернул к ней голову.

— Я — сейчас! — бросила она и побежала в комнату.

Двое вооружённых людей у порога апартаментов насупились, но не входили.

Она почувствовала их взгляды, проследившие, как она выбегает из одной комнаты в другую. Ворвавшись в нужное помещение, Лора увидела, как хозяйка апартаментов катается по полу с тем же звериным воплем, бьётся головой… А вокруг всеобщая растерянность… Нет, не только растерянность. Две женщины, глядя на хозяйку, уже в голос плачут, а третья стоит, прижав ко рту ладони, — и слёзы блестят смазанными дорожками по её лицу. Мужчины стоят ошеломлённые и не двигаются.

Как будто подвижная картинка из книги, которую кто-то вытащил из склада её воспоминаний. Деревянным шагом Лора подошла к хозяйке апартаментов и, нагнувшись над нею, грубо ухватила её за блузку на груди, а когда та, всё ещё воя, приподняла голову, с силой ударила её по щеке.

Ладонь обожгло. Лора не поверила глазам, но бьющееся на полу тело резко опало. Значит, в книгах пишут правильно? Женщина затихла, будто захлебнувшись криком, и безумными глазами взглянула на Лору. А та, всмотревшись в её постепенно яснеющие глаза, встала рядом на колени и обняла её.

— Успокойся. Всё будет хорошо. Успокойся, Милли, успокойся…

Это было страшно: обнимать её — и думать, что она неожиданно может начать драться. Это было очень страшно. Но безвольное тело в руках ожило — и Милли сама прильнула к Лоре. Шёпотом прямо в ухо хозяйка апартаментов зашептала:

— Что со мной? Что со мной было, Лора?

— Ничего, ничего. Это называется истерика. Ты слишком долго сдерживала свои чувства, — сама с трудом дыша, чтобы не заплакать, объяснила Лора. — Это даже хорошо, что ты закричала. Выпустила негатив. Но долго кричать — нельзя. Извини, что мне пришлось тебя ударить.

Но Милли только крепче прижалась к ней. Отсидевшись на полу, обе тяжело поднялись, и Лора помогла Милли дойти до дивана. Оглянулась — к дивану нерешительно подошёл высокий мужчина в белой рубахе навыпуск, хоть и во фрачных брюках. Забылся, скорее всего. Да и не до этикета сейчас… Он присел рядом с Милли, и она сразу уткнулась в его грудь.

Лора медленно вышла из комнаты. Подошла к порогу «своей», где все с тревогой смотрели на неё. Только Монти сидел, слегка отвернувшись к стене и наклонив голову.