Мой капитан
Шрифт:
В камбуз ворвалась почти вся команда. Джулия стояла, прислонившись к кухонному шкафу, и корчилась от невыносимой боли. Матросы бросились к ней, но с порога раздался окрик капитана:
— Назад! Вас здесь слишком много!
Том безучастно посмотрел на девушку.
— Организуйте нам еще какую-нибудь еду и приберитесь здесь.
— Но она же обожглась! — воскликнул Стив.
— Ничего. Это ей послужит хорошим уроком: нельзя же быть такой растяпой!
Том повернулся, чтобы вернуться в кают-компанию, но путь ему преградили моряки, ошеломленные
— Какого черта, капитан? Вы, что, не могли найти себе достойного противника? Или считаете порядочным сводить какие-то счеты с беззащитной девушкой?!
Мак вдруг схватил Джулию за локоть и потащил к капитану, не обращая внимания на ее сопротивление.
— Вот, смотрите! — Мак повернул руки девушки вверх ладонями и показал их Тому. — Неужели вы не понимаете, что она не может выполнять такую тяжелую работу? Я не хочу знать, почему именно ее вы избрали своей жертвой и постоянно издеваетесь над ней, но ваше поведение в отношении Джулии уже вышло за пределы дозволенного!
Том слушал, но взгляд его был прикован к ее ладоням. Девушка попыталась вырваться из рук Мака, возмущенная его предательством, растерянно пробормотав:
— Пустите! Не стоит так волноваться!
— Не говори глупостей! — жестко продолжал Мак. — Тебе надо срочно перебинтовать разодранные руки. Кроме того, ты обожглась. Стив! Принеси аптечку.
Пока моряк выполнял приказ первого помощника, Джулия подставила руку под холодную воду. Том поднял голову и посмотрел на всех, потом перевел взгляд на Мака. Лицо капитана было необычно бледным и лишенным всегдашней решимости.
Когда Стив принес аптечку, Мак взял Джулию за локоть и провел в кают-компанию.
— Садись и покажи мне руки. Стив, дай мне мазь от ожогов.
— Не надо! Я сам сделаю, — вдруг вмешался Том. — Кен, поджарь нам что-нибудь на ужин. Остальные могут заняться уборкой камбуза.
Моряки переглянулись, но тут же с готовностью стали выполнять приказ капитана.
После некоторого колебания Мак уступил место капитану рядом с девушкой, но остался тут же, наблюдая за его поведением. Том взял руку Джулии и озабоченно проговорил:
— Вам надо было их обработать раньше.
— Она так и сделала, — ответил за Джулию Мак. — Но сняла бинты, чтобы вы их не видели. Она горда и упряма, как ослица! А если вам угодно знать мое мнение о вас, то вы — просто сумасшедший!
— Я не спрашиваю вашего мнения. Почему бы вам не подняться на палубу и не принять пока на себя командование кораблем?
Мак мгновенно оценил ситуацию и направился к выходу, но у двери обернулся.
— Пошли кого-нибудь за мной, если будет нужно.
Девушка кивнула ему. В эту минуту больше всего она боялась, что ее руки, которые держал Том, будут дрожать.
Когда Мак ушел, Том грубовато сказал:
— Дурочка! Почему вы раньше не сказали мне об этом?
Как ни странно, но его обращение к ней несколько успокоило Джулию. Она нежно
— Вы же знаете почему.
Их взгляды пересеклись, на лице Тома появилось недоумевающее выражение.
— Я вас не понимаю. Был момент, когда мне показалось, что вы ведете себя как дешевая проститутка. Но потом оказалось, что вы патологически горды и невероятно упрямы. И вот до чего себя довели!
— Даже у дешевых проституток есть гордость, — усмехнулась Джулия.
В кают-компанию вошел Кен, и разговор прервался.
— Нам удалось спасти большую часть запеканки, — сказал он, сияя счастливой улыбкой. — Картошка, хлеб — все уцелело! Можно приступить к ужину, как только вы освободитесь.
— Хорошо. — Том мгновенно превратился в прежнего капитана. Через несколько минут руки Джулии были надежно и профессионально забинтованы. — Пока этого достаточно, — сказал он. — Ожог тоже не очень серьезный. Но постарайтесь не мочить руки. Завтра я их опять осмотрю.
— Спасибо, — поблагодарила Джулия. Она хотела что-то сказать, но Том уже вышел.
Заключенное перемирие вызвало у девушки противоречивые чувства. Ее освободили от самой тяжелой работы. Каждый день после завтрака она ходила к Тому на перевязку. В эти полчаса Джулию терзали то несбыточные надежды, то почти панический страх. И все же она чувствовала его близость, прикосновения, слышала голос. Однако манеры Тома оставались грубыми, а отношение к ней — подчеркнуто холодным. Его руки искусно смазывали раны и ловко манипулировали бинтами. Но в их прикосновениях не чувствовалось и намека на нежность. Ничего! Только голое безразличие, а порой даже и неприязнь… Сплошные медицинские рекомендации.
Неведомо откуда Мак раздобыл пару красных клеенчатых перчаток и принес ей.
— Ой, Мак! Это как раз то, что мне нужно, — воскликнула Джулия. — Большое спасибо. Надеюсь, вы не изрезали на них свой непромокаемый плащ?
— Нет, — отрицательно покачал головой Мак, — это из старой клеенчатой куртки. Ее мне еще давно подарил капитан.
— О! — только и могла произнести Джулия.
У нее теперь появилась возможность думать и мечтать. Любовь изменила всю ее жизнь. Том больше не придирался к ней и не проявлял открытой неприязни. И все же между ними оставалась стена отчуждения, сломать которую Джулия была не в состоянии. Она чувствовала себя потерянной и разбитой. Впереди она не видела ничего, кроме пустоты и одиночества.
День проходил за днем, и Джулия мучительно сознавала, что ее путешествие подходит к концу. Том не скрывал, что в первый же день по приходе в Родос с радостью высадит ее на берег. Джулия хотела того же. Ежедневные встречи с Томом приносили ей невыносимые муки. Но мысль о том, что она больше никогда его не увидит, просто убивала ее.
— Вот не знал, что можно читать книгу, держа ее вверх ногами, — шутливо сказал Пит, устраиваясь рядом с Джулией на шезлонге. — Я уже битых полчаса наблюдаю за тобой. — Он взял у девушки книгу и перевернул ее.