Мой профессор

Грей Р. С.

— До свидания, — вставляю я, прежде чем повесить трубку.

Эмелия склоняет голову набок, изучая меня.

— Ваша мама, должно быть, очень хочет, чтобы вы остепенились.

Я откидываюсь на спинку стула.

— Ей бы это понравилось.

— Почему?

— Она считает, что для меня важно иметь семью. Она знает, что это то, чего я хочу для себя, и беспокоится, что я посвящаю слишком много времени работе.

— В этом есть смысл… Мне просто трудно поверить, что у нее на примете нет какой-нибудь привлекательной девушки,

на которой вы могли бы жениться. Возможно, кто-то, с кем вы выросли.

Понятия не имею, откуда у нее берется эта идея, но я быстро пресекаю ее.

— Она будет счастлива, кого бы я ни выбрал, лишь бы не скрывал от нее ее будущих внуков. Она привязалась к тебе, потому что увидела нашу совместную фотографию на том благотворительном вечере несколько недель назад. Она считает тебя сногсшибательной и говорит, что мы были бы милой парой.

Эмелия краснеет и опускает глаза.

— О…

— И, между прочим, так и есть. Что ты хотела?

Хочу, чтобы она сказала, что ей ничего не нужно, хочу, чтобы она пришла сюда с единственной целью — побыть в моей компании. Хочу, чтобы она признала, что так же влюблена в меня, как и я в нее. Тогда бы у нас что-то получилось.

Вместо этого она поднимает руку. Ключ от моего дома болтается у нее в руке.

— Подумала, что вы захотите его вернуть.

Это похоже на удар, хотя так не должно быть. Возвращаюсь к своему столу и хватаюсь за контракт, который просматривал до звонка матери.

— Ты хочешь вернуть его мне? — спрашиваю я, смачивая кончик указательного пальца, чтобы быстро пролистать страницы в поисках определенного раздела, который юристы хотели, чтобы я просмотрел.

— Это ваш ключ, — говорит она, протягивая его мне, чтобы я взял.

Не смотрю на нее и отвечаю несколько резко:

— Я не это спросил. Если ты хочешь оставить его себе, то оставь. Уверен, что он достаточно скоро снова понадобится.

— Не понадобится.

Пожимаю плечами, как будто это меня не касается, и указываю на угол своего стола.

— Тогда оставь там.

Я не даю ей того, чего она хочет. Ее тихое недовольство говорит мне об этом.

Краем глаза я вижу, как она подбрасывает ключ на ладони и крепко сжимает его, после чего огибает мой стол и направляется к двери. Видимо, она решила оставить его себе.

— Спокойной ночи, Эмелия, — говорю я, едва сдерживая торжество в голосе.

Не могу точно сказать, когда решил отказаться от борьбы и держаться подальше от Эмелии. На протяжении всех наших отношений я сдерживаю себя рядом с ней, но в какой-то момент между ее возвращением в мою жизнь и сегодняшним днем та небольшая решимость, которая у меня была, уничтожена раскаленным добела желанием. Я полностью бросаю игру, в которую играю. И больше не буду себя наказывать. Не пойду по пути: она слишком молода, сотрудница, слишком невинна и кротка, мне уже все равно.

К сожалению, похоже, что я пришел к этому решению раньше, чем она, а значит,

ожидание еще не закончилось.

Тоска.

Желание.

Все это зреет под поверхностью.

Отчаянно хочу, чтобы Эмелия полностью сдалась, и не только для того, чтобы я смог соблазнить ее, и она позволила бы мне прикоснуться к ней физически, я хочу большего. Не хочу, чтобы этот ключ был спрятан в каком-нибудь ящике в ее квартире. Хочу, чтобы он был прикреплен к ее связке ключей и использовался дважды в день.

На следующий день раздается тихий стук в дверь моего кабинета, но я не утруждаю себя тем, чтобы оторвать взгляд от компьютера. Скорее всего, это Кэндис, менеджеры не стесняются стучать кулаком в мою дверь, а Кристофер даже не утруждает себя этим, прежде чем ворваться внутрь.

— Войдите, — зову я, готовясь к неизбежному.

Дверь скрипит.

— Вы оставили свой кофе в комнате отдыха.

Голос Эмелии — это укол адреналина, и мой взгляд устремляется в дверной проем, где она стоит, держа белую кружку за ручку. Она подходит к белой блузке, заправленной в простую юбку верблюжьего цвета. Она слишком коротка для офиса, но черные колготки пытаются скрыть этот факт.

Я быстро улавливаю суть игры.

— Спасибо. Ты можешь принести сюда? — спрашиваю я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

Она входит и осторожно закрывает за собой дверь. Не полностью, но нам все равно обеспечена конфиденциальность. Поступок выглядит невинным, совсем как она.

Смотрю, как она идет, жадно впитывая ее вид.

Она с грохотом ставит полную чашку кофе на угол моего стола, прямо рядом с моей пустой.

— Я не забыл свой кофе.

Она нахально улыбается, проводя пальцем по краю моего стола.

— Нет, но это то, что ты скажешь людям, если они спросят, зачем я сюда пришла.

— Зачем ты пришла?

Ее карие глаза заманивают меня в ловушку.

— Потому что ты не приходишь ко мне.

Бедная, бедная Эмелия.

Протягиваю руку, чтобы она подошла ближе, и она позволяет взять ее за запястье и потянуть. Я не сажаю ее к себе на колени. А практикую сдержанность. Поворачиваю ее руку так, чтобы она была обращена вверх, а затем провожу подушечкой указательного пальца по линиям ее ладони, чувствуя ее легкую дрожь.

— Что ты делала вчера вечером, когда вернулась домой? — спрашиваю я.

— Приготовила себе ужин, приняла душ…

— И?..

Она пытается сомкнуть ладонь и загибает пальцы, как будто все доказательства того, что она делала прошлой ночью, прямо передо мной.

Сомневаюсь, что скрываю тот факт, что злорадствую, когда отвечаю с намеком.

— Ты могла бы позвонить мне…

— Могла бы… да. На днях я так разозлилась на себя за то, что так часто смотрела на вашу визитку, что выбросила ее в мусорное ведро. Закопала ее на самом дне, под контейнерами с едой на навынос, но это неважно, я запомнила ваш номер.