Мой Север
Шрифт:
— А?! Прости, немного задумался, — я, извиняясь, тронул его за плечо. — Я, наверное, пойду в каюту, лягу спать сегодня пораньше.
— Агро, а ты еще позанимайся чтением, — бросил я мальчишке, все это время «гревшего уши» рядом с нами. — Возьми, вон, у Матея список имущества отряда и потренируйся.
Я развернулся и под удивленными взглядами королевского чиновника и своего пажа побрел в каюту.
Глава 11
Глава 11. Червен, 527 круг Н.Э.
Как легко, за двое
Как и Хета, Майн был пограничной рекой. На правом берегу были земли Королевства Рения, на левом — Королевство Сильвана. Через некоторое время мы миновали крупный приток, реку Лона. Если бы нам надо было туда повернуть, то мы могли дойти до столицы Сильваны — Рошо. Там, кстати, где-то в городе, находится один из Порталов.
Вход в реку охранял боевой струг. На судне прогудели в рожок тревогу и опустили весла на воду, но больше ничего не предпринимали. Просто проконтролировали наш проход мимо Лоны, находясь в готовности сорваться с места в сторону своих земель. Молодцы, служба налажена.
Мы прошли дальше и, добравшись до реки Некка, вливающей свои воды в Майн, зашли в нее. На входе в Некку, в отличие от сильванской стражи, ренийцев не было. Наводит на мысли…
По Майну до устья Некки мы прошли около двухсот километров, а по Некке до столицы королевства — около ста пятидесяти. Чтобы пройти это расстояние, мы потратили двенадцать суток. Двенадцать!
Вот, что такое идти вверх по течению. В сутки шли восемь — девять часов, на большее сил не хватало. За день проходили в среднем тридцать километров. Итого, дорога от замка Аристи до Люцера, у «Жемчужины» заняла семнадцать суток.
Вымотались сильно и, чтобы привести себя в божеский вид, за несколько километров до Люцера пришлось приставать к берегу, мыться, стираться, наводить марафет на кораблях. Зато к городу подходили все из себя свежие и красивые.
Даже издалека город впечатлял: высокие стены и многочисленные башни не скрывали огромные по местным меркам городские постройки. Город раскинулся на холмах, поэтому и не могли стены надежно спрятать от наших глаз высокие семи и даже девятиэтажные дома, дворцы, как будто оседлавшие каждый из городских холмов, и циклопический амфитеатр, который не могли заслонить даже многоэтажки.
Порт Люцера тоже был обширен, он мог бы вместить гораздо больше кораблей, чем там сейчас находилось. На подходе к порту навстречу нам выдвинулось небольшое, но обильно увешанное флагами, суденышко.
Это был портовый чиновник. Он подошел к нашему флагману и с двумя стражниками поднялся на борт графского струга. Разговор не занял много времени, нам определили место стоянки и струги пошли на швартовку.
На берегу нас встречала обширная делегация. Получается, нас как-то отслеживали, хоть этого мы и не заметили. Делегация была очень красочной. Кичливо и пестро одетая группа королевских вельмож, сверкающая на
После продолжительных витиеватых приветствий, нам довели планы по размещению и мероприятиям на сегодня и завтра. Команды стругов должны разместить в большом припортовом гостином дворе, а членов посольства — в гостевых покоях королевского дворца.
Место для дружин выделили в казармах городской стражи. Такое количество чужих воинов на территорию дворца допускать не стали, что, впрочем, получило полное понимание у графа Эмери тер Хетск и остальных варнийских дворян.
Для передвижения Посольства по городу нам выделили некоторое количество легких экипажей с открытым верхом, в одной из которых (предоставленной главе Посольства), я с гордостью узнал карету, сделанную в моей мастерской.
Пошли общей колонной. В начале — отряд ренийской королевской стражи, затем — экипажи местных вельмож, после них — наше Посольство, в котором я занимал самую последнюю повозку, а уж следом — посольские отряды.
Хоть мое место в колонне было и самым скромным из всех, но я им оказался чрезвычайно доволен. Мне было прекрасно видно идущие за мной отряды и какую реакцию на горожан они производят. Прохожие останавливались, чтобы удовлетворить свое любопытство, а стайки голопятых мальчишек, с громкими криками, сразу увязались за нами.
При движении по городу моя маленькая дружина снова привлекла основное внимание зевак. Она резко выделялась среди всех варнийских отрядов. В отличие от остальных, они шли в ногу, четким и ровным строем, мерно пристукивая оружием в такт своим шагам.
Зрелищности придавало то, что благодаря унифицированному вооружению, мои воины были похожи, как близнецы-братья. Идущий во главе оряховцев Матей, выделяющийся среди остальных командирским гребнем на шлеме, следил за дисциплиной и поглядывал в сторону моего экипажа.
Когда я посчитал нужным добавить еще немного перца происходящему, я подал сигнал Матею, и над строем моей дружины грянула одна из наших походных песен.
Поём мы песню, песнь солдат,
И реет наш штандарт.
В очах у нас огни горят,
Костров и звезд над нами;
Мы жаждем наш грядущий бой,
Свет утренний и день иной,
И здесь с тобой в тиши ночной,
Мы песнь поём солдат.
Солдаты мы,
Кипит в нас храбрость Варнии,
Хоть мы
Не все там родились.
Мы поклялись —
Не будет впредь родимый дом
Захвачен яростным врагом.
Врага на части разорвём,
Пусть солнца свет войдёт в наш дом.
Сквозь треск щитов и рёв споём
Мы песнь поём солдат.
В долинах, скалах, свете глаз,
Живёт отцов отвага,
Сражавшихся за нас в свой час
Под гордым древним флагом
Не обесчестим стяг отцов,
За матерей, сирот и вдов
Вперёд, сметая наглецов,
Мы песнь поём солдат.