Мой
Шрифт:
Он хватает веревки и перелазит внутрь, приземляясь легко, как кот, который уже владеет квадратным пространством этого заветного ринга, затем накидка спадает и Ремингтон восстает во всей красе. Я вижу его, но все еще озадачена тем, что вижу на его мальчишеском лице; эти следы, красные, покрывающие весь его прекрасный загар, и понимание всплывает, всплывает внутри моего сознания, и каждый из этих поцелуев кажется мне чуть ли не ударом хлыста.
Тысяча и одна неуверенности, о существовании которых я даже не знала, мгновенно
Я представляю наманикюренные руки, касающиеся его кожи... губы на его губах… его рычание для кого-то другого... его мозоли, царапающие чью-то чужую кожу...
У меня начинают гореть глаза, когда Пит говорит мне:
— Брук, это жизнь. Ему не нужны все эти фанатки, он просто хочет драться. В этом нет ничего страшного.
— Если бы я могла заставить остальную часть своего тела, помимо мозга, понять это, — несчастно говорю я, и такое чувство, будто черное облако боли окутывает меня, подобно плащу, закрывая весь мой свет.
Через пару мест, справа от меня, женщина тянет себя за волосы и кричит:
— Разрыыыыыыывной! Я хочу затащить тебя в свою комнату и трахаться с тобой до тех пор, пока я не смогу ходить!
Господи, как же сильно мне хочется ударить эту суку.
А вот и он, красивый и великолепный Ремингтон “Разрывной” Тэйт.
Он делает свои повороты, а я чувствую такое давление в груди, что охватываю руками своего ребенка и смотрю на небольшую выпуклость, которую он сейчас из себя представляет. Я никогда не жалела о том, что забеременела, но сейчас я чувствую себя такой беременной и такой глупой.
Я дышу, медленно и глубоко, в то время, как вся эта неуверенность съедает меня изнутри. Мы собираемся вместе построить семью. Я буду матерью... но он все еще будет бойцом, окруженным молодыми симпатичными поклонницами, готовыми на все, чтобы заполучить его.
Брук до Беременности, вероятно, считала бы, что никто не сможет забрать его у нее.
Но Беременная Брук чувствует себя не так уверенно. Возможно, немного обидно, что он так и не попросил моей руки. Может, он вообще этого не хочет?
Зачем ему утруждаться, если я и так уже его?
— Брук, он смотрит на тебя, — взволновано бормочет Пит.
Все еще чувствуя себя более неуверенно, чем мне бы хотелось, я делаю глубокий вдох и продолжаю смотреть на свои колени в глупом льняном платье, которое я надела, прихорашиваясь для него сегодня утром.
— Брук, он смотрит прямо на тебя, — говорит Пит, уже тревожно.
Толпа замолкает.
Тишина становится гнетущей, будто Разрывной перестал улыбаться и теперь все знают, что что-то происходит.
Я чувствую, как его глаза впились в макушку моей головы. И я знаю, что когда подниму глаза, все, что я увижу - это ее. Красную. Помаду. На его прекрасном лице. Как помада, которой однажды испачкала его я, но эта принадлежит сегодня кому-то другому. Может, одной из тех
— Брук, Иисусе, какого черта? — Пит толкает меня локтем. — Ты хочешь, чтобы сегодня он потерпел неудачу?
Я качаю головой и нахожу в себе силы посмотреть на него.
Он смотрит на меня с выражением полной дикости и тревоги. Его ноги наизготове, челюсть сжата, у него оборонительная позиция, и я могу сказать, что он чувствует, что со мной что-то не так, потому что его руки сжаты в кулаки по бокам, и он выглядит готовым прыгнуть и прийти за мной.
Я гордо удерживаю его взгляд, потому что я даже не хочу, чтобы он узнал, насколько мне больно, но, когда он улыбается мне, я просто не могу улыбнуться в ответ.
Его улыбка исчезает.
Он обидно моргает, сжимая пальцы в руках, и дикость в выражении его лица будто когтями впивается в меня, но я чувствую такую же дикость, и на этот раз я просто не могу успокоить его, мне так больно, я так зла, и ревнива, и беременна.
Смутно помню, что были времена, когда я сидела по эту сторону ринга, желая, чтобы этот великолепный неукротимый зверь был моим. А сейчас я сижу здесь, беременна его ребенком, обижена, потому что какая-то женщина или женщины целовали и прикасались к тому, что я считаю своим, и вдруг мне хочется того, что было прежде. Я хочу быть просто девушкой, просто ищущей работу. Обычной. Обычные цели и обычная жизнь. Но нет. Теперь у меня этого быть не может. Потому что я влюблена в Ремингтона Тэйта сильнее, чем всегда считала возможным. А он такой неуловимый, как падающая звезда, которую никто никогда по-настоящему не поймает, а если и поймает, то он просто прожжет тебя насквозь.
Как он сжигает меня прямо сейчас, в самом центре груди, моя любовь к нему разъедает меня.
Не в силах больше смотреть в его темные глаза, перевожу свой взгляд на его противника, поднимающегося на ринг, мой взгляд едва скользит в сторону, как тут же возвращается к темной татуировке элегантной закрученной буквы "Б" на правом бицепсе Ремингтона.
У меня сердце запинается в неверии. Растерянно уставившись на чернильный рисунок, я осознаю, что да, она находится прямо там, на его правом бицепсе: идеальная, красивая "Б".
Это как-то ненормально влияет на меня. Мои бедные трусики внезапно намокают, а я начинаю пульсировать.
Ремингтон поворачивается к своему оппоненту, и я вижу, как он задиристо ухмыляется, когда удостаивает взглядом бойца, с которым будет сражаться, кого-то молодого и дерганного, явно слишком стремящегося начать бой.
Стукнувшись перчатками для приветствия, Ремингтон смотрит на меня. Затем, не улыбаясь, он выразительно сгибает бицепс с буквой "Б" и целует ее так, чтобы я видела. Неистовая горячая небольшая пульсация опускается к моему влагалищу, и я сжимаю ноги вместе.